Мне нельзя тебя любить, оборотень

Красота же ведь! Отлично! Сунула их в карман, предвкушая, как загорятся глаза лавочника, когда на стол перед ним каменья эти положу. Торговаться начнет, а сам и взгляд отвести не сумеет от этого чуда расчудесного! Заплатит, как миленький, столько, сколько затребую, да еще рад будет такой успешной сделке.   Я убрала камешки в кошель на поясе и резко повернулась, краем глаза заметив движение сбоку. Неужто подглядывает кто? Редко, конечно, сюда кто забредает, но приходится всегда быть настороже, чтобы пришлые не увидали чего лишнего.

   А то ведь растрезвонят потом весть о том, что в долине ведьмы обосновались. И пойдет молва гулять, нарастая, как пожар. Уж тогда лучше возгорание в зародыше потушить, дабы не сгореть всем поселением. Нет человека, и беды нет.    Я вгляделась в лесную чащу. О, да это сестренка моя, а рядом с ней оборотень. Ишь, чего удумала наша тихоня, с волками по лесу шастать! Подожди, сестренка, задам я тебе трепку, враз отучу семью Верховной ведьмы позорить!   Прокралась за ними, ничего такого не углядела, даже жалко стало. Сильвия земляники набрала в туесок, что оборотень ей из бересты на скорую руку соорудил. А потом они и вовсе обратно к поселению пошли.    Недовольно усмехнулась, двинулась за ними следом. И ведь не зря – чуяла, что вскоре будет, где отвести душеньку да поглумиться над младшенькой! Как вошла в поварской дом, так и оцепенела – мыслимое ли дело, хлеб раскидан по полу, будто одержимый бесновался в припадке! Но как двинулась на сестру, чтобы оплеух надавать, дорогу преградил тот самый оборотень.    Говорил смело, в глаза глядел дерзко, будто ровня я ему. Осадил, не позволил к Сильвии подобраться, спас овечку. Другому не спустила бы с рук, что на пути моем встал, лапы поломала бы, как сухие ветки, а перед этим парнем… И не оробела вовсе, просто запал ушел, злость вся растворилась под взглядом наглых желтых глаз этого красавчика.    Ушла из поварского дома, а сама все о наглом оборотне думала. Откуда взялся такой? И почему никак не могу его из мыслей выгнать своих? Что за наваждение?    Легла на кровать с книжкой, в глаза и строчек-то не увидели. Перед внутренним взором встал он, высокий, широкоплечий, с ухмылкой наглой. Подошел ко мне, властно прижал к себе, поцелуем впился в губы. А потом рванул корсаж, заставив ахнуть, платье сорвал с меня, не церемонясь, на кровать повалил и тут же овладел мной.