Мне нельзя тебя любить, оборотень

А тебе все одно неймется! Мужа моего сгубила, теперь за сына принялась?! Вот расскажу госпоже Верховной ведьме о твоих делишках, тогда посмотрим, как запоешь!

   - Давай! – подошла вплотную к ней, в нос даже запах пота шибанул. – Рассказывай! Посмотрим, кому она поверит, дочери своей, или тебе, хвостатая! 

   - Не боялась бы за детей своих, давно бы все ей поведала, - Сара отступила на шаг. Лицо изрезали глубокие морщины. – Как ты порчу на Хэнка навела, как его хвори начали точить, одна за другой.

Как потом на охоте секач ему брюхо распорол – да как раз так далеко от поселения, чтобы не успели до дому донести, чтобы помер в дороге! Это все ты, проклятая, устроила!

   - Ну, я, и что с того? – пожала плечами. – Наглый он был слишком, супружник твой. За дело схлопотал.

   - За дело?! – женщина так сжала тарелку, что та разломилась на две половинки. – Ты двоих детей без отца оставила, меня молодой вдовой, а все из-за того, что он за служанку вступился, которую ты колотила так, что девчонка кровью харкала!

   - Был бы умнее, ты не стала бы вдовой.

   - Вдовья доля тяжкая, - она неожиданно зло улыбнулась. – Вам ли, ведьмам, не знать того? Всю жизнь бобылками живете, мужней ласки не знаете. Никому не нужные, а все лишь потому, что себя лучше всех мните, нос задираете! 

   - Послушать бы тебя Маат! – покачала головой. – С ней-то тише воды, ниже травы себя ведешь.

   - Потому как уважаю ее. А ты – как сорная трава, оторви да брось!

   - Очень рада, что не нравлюсь вам, - улыбнулась довольно.

– Пойду уж тогда, что ли. Ах, да! Зачем приходила-то!

   Взмахнула руками, изображая, будто только вспомнила.

   - Завтра мы всей семьей едем в город, пришла пора и гардероб обновить, и все необходимое купить. Скажи сыну, чтобы к рассвету был готов выезжать, да карету запряг хорошими лошадьми, дабы не позориться в городе!

   - Отстань ты от него, как мать тебя прошу! – Сара сделала шаг ко мне.

– Ведь и у тебя дитя растет, неужто не понимаешь материнской боли?

   - Ты себя со мной не ровняй, шавка! – едва удержалась, чтобы не кинуть в нахалку заклинанием боли. 

   С удовольствием бы поглазела, как она будет корчиться у моих ног! Но после такого дрянь неделю проваляется в постели, а это значит, что Себастьян выпросит у Маат разрешения с матерью остаться, а мне он нужен завтра в городе.