Наследница долины Туманов

Рыбу, конечно, уже давно переловили, но всё же по водной глади скользили водомерки. В воздухе замерла стрекоза, на её тонких крылышках играли блики солнца. Чуть в стороне шумел камыш.

Такое умиротворение!

— Как думаешь, северяне будут хорошими правителями? — я остановила свой взгляд на водяных лилиях. В этом году их было особенно много.

— Всё лучше твоего отца и супруга, — без заискиваний ответила няня. Она никогда не лебезила, и говорила прямо как есть. За это старая женщина часто попадала в немилость к князю Хумъяру.

Не любил мой всеми проклятый муженёк, когда к нему на равных обращались. Все преклонения ждал. А теперь бежит, как пёс дворовой, поджавши хвост.

— Может, всё же уйдёшь с ними ия Лунсия, — сорвалось у меня с языка. — Мояле твоя помощь очень нужна будет.

Няня обошла коляску и встала рядом со мной. Здесь не было ни беседки, ни скамейки. Присесть ей было некуда.

— Какая от меня помощь, Амэлла? Я уже стара, как трухлявый пень. Мало ей дитя на руках, а ещё и за старухой ухаживай. Я здесь родилась, здесь и помру.

И похоронишь меня рядом с матерью моей и бабушкой своей — княжной Олизэ.

— Скорее это ты похоронишь меня, — невесело выдохнула я, — а потом рядом ляжешь. Все вместе будем.

— Не говори так, что звери они — подранка добивать. Может, смилостивятся.

От дуновения ветра по воде пробежала рябь. Всё вокруг замерло и вновь ожило. Надо мной зависла огромная стрекоза с большой головой и тонким зеленоватым телом. Подняв руку, я выставила палец. Стрекоза сделала пару зигзагов и приземлилась на него.

— Никто не станет проявлять жалость к прямой наследнице этих земель. Они и смотреть не станут: здорова я, или изувеченный сломанный недочеловек. Петлю на шею и со стены вниз. Вот и вся моя судьба.

Стрекоза вспорхнула и умчалась вперёд.

— Я просить буду, — не унималась моя старушка.

— Ты будешь сидеть в какой-нибудь каморке тихо, как мышка, чтобы не заметили тебя. И это приказ, ия Лунсия. Я твоя княгиня, и считай, что это последние мои тебе указания.

Повернув голову, я строго глянула на няню.

Она молчала, упрямо поджав губы.

— Ты ведь не заставишь меня смотреть, как, посмеявшись вдоволь, они убьют тебя на моих глазах, няня, — строго, даже сухо выговорила я.— Достаточно в моей короткой жизни было смертей родных и любимых людей. Не заставляй меня умирать с тяжёлым сердцем. Я, может и жестока порой, но от тебя хочу видеть милосердие.

Качнув головой, старушка взялась за ручки на моём кресле и, развернув, покатила меня обратно к замку.