На службе Эрриану

Генрих глупо хихикнул, когда смог объединить картинки, что давали его глаза, в одну.

Это был, несомненно, моряк. Его голову украшала знавшая лучшие дни треуголка с торчащим из нее общипанным пером, из-под шляпы свисали густые волосы, в которые были вплетены нити, украшенные яркими дешевыми стекляшками – Генрих никогда бы не поверил, что это настоящие, пусть и маленькие, драгоценные камни, – на плечи была наброшена короткая, заштопанная во многих местах куртка. Одну руку этот человек держал на эфесе короткой шпаги.

Вылитый предводитель банды пиратов.

– Это за вашего... героя, верно? – Пират бросил на стол несколько монет. – Теперь вы... Вы меня слушаете?

Генрих утвердительно кивнул. Он и правда слушал. И даже слышал. Но мало что понимал. Неужто кто-то преисполнился наконец того уважения, которого он всегда был достоин? Или же он просто выглядит как человек, за которого надо заплатить?

Полезное умение. Но очень обидное, особенно на глазах приятелей.

– Минут... мину-у-утчку..

– Сейчас неважно, что я решил, – проговорил пират тише, так, чтобы слышал один только собеседник. – Сейчас важно, что... Вы не замечали здесь лестницы, ведущей на второй этаж.

– Что вы имеете в виду?

– Что если пройти под нее, то можно оказаться перед дверью в кладовую. А чуть дальше будет еще одна, и вот она ведет туда, куда вам надо.

Генрих никак не мог уразуметь, почему ему надо именно в дверь. Он понимал, что, может быть, ему надо как раз на лестницу.

Больше ему ничего подходящего на ум не шло.

– Прос...тите, Я, кажется, не совсем понимаю. А вы не могли бы?..

– Если не ошибаюсь, у вас около часа назад были некоторые разногласия с одним достойным господином...

– Ага, с вот такой бородой.

– Верно. Так вот этот достойный господин поджидает вас снаружи – в компании своей бороды и еще нескольких подобных.

– Бород?

– Господ.

Наконец все, о чем говорил пират и что только подразумевалось, стало понятным. Генрих выпрямился и, отпихнув пирата, рванул на выход.

– Постойте, молодой... эх!

Больше Генрих слушать не собирался. Он собирался посмотреть в глаза того, кому вздумалось караулить его на темной улочке.

Свежий ветер ударил Генриха в лицо. Молодой человек на секунду застыл, ухватившись за балку,подпиравшую крышу над входом в трактир.