День за днем. Эпизод 4.

Заставляя потерять волю и полностью отдаться ощущениям…. И потерять контроль!«Скоро здесь появится мама»… Стоп - машина! Это уже не любовные игры. Я догадываюсь, чего он«очень-очень» и от этой догадки меня начинает все сильнее колотить.

Мужская рука скользит по талии, по бедру, опускаясь ниже, снова ползет вверх, задирая подол платья... И губы, ищущие нежную наготу груди... И ощущение мужской давящей плоти сквозь одежду… Не надо! Не хочу! Это уже не сон! Еще минута и мое платье поползет вверх. Мысли испуганно сталкиваются, сплетаясь в клубок… Я не хочу «быть мамой»! Я не гей! Я вообще уже ничего больше не хочу!

Если я сейчас не вырвусь, то погибну.

Игорь Ребров умрет, исчезнет, испариться навсегда! Если я сейчас поддамся, назад уже не повернуть... Пронзает отрезвляющая мысль- потом он встанет, подтянет штаны и поедет к Наташе, а я... Последним усилием вырываюсь. Оба тяжело дышим, и я ловлю на себе непонимающий взгляд раскрасневшегося Калугина:

- Что такое?

Смущенно не смотрю на него, сгорая от стыда -еще немного и он бы меня.

... Представляю этот процесс, с пыхтящим сверху мужчиной и мной, с неприлично раскинутыми ногами, и подобная перспектива теряет всякую романтичность, она кажется теперь пошлой и неприятной. Вся красная бормочу:

- Ничего.

И потом.... Даже будь я стопроцентной женщиной и то не уверена, что нужно вот так вот, ничего не решив с прежней любовницей, становиться новой. Чего Андрей ждал от меня? В любом случае я не могу … Я боюсь, мне страшно сделать последний шаг… Страшно отречься от Игоря Реброва.

.. Трясу отрицательно головой, даже не представляя, как все это объяснить Андрею. Судорожно поправляю платье, натягивая лямку назад на плечо. Боюсь даже посмотреть в сторону Калугина.

- Подожди, что-то не так?

Я понимаю, что он не виноват в моих взбрыках - он обычный мужик, у которого свербит рядом с женщиной, которая нравится, которая возбуждает. Дело во мне. Протестующе отмахиваюсь:

- Все так.

И замолкаю, уставившись в пол.

Если я ему сейчас все расскажу, он просто посчитает меня сумасшедшей.

- Ну, что случилось?

Даже голос садится:

- Ничего не случилось.

- Подожди, Маргарит, я тебя чем-то обидел?

Он все никак не восстановит дыхание, и я натужено улыбаюсь:

- Нет, ну чем ты мог меня обидеть?

И тут же отворачиваюсь. Калугин так близко сидит, положив руку мне на живот, и так часто дышит, что я, чувствуя по-прежнему, угрозу, пытаюсь отстраниться.