Под крылом Совы

По прибытию к месту назначения я отправился по своим княжеским делам, а карета с мальчишкой покатила себе в поместье.

Мысль об одумавшемся – или даже повзрослевшем – Фануиурэме не просто грела меня после нашей встречи, она припекала в самых неожиданных местах. Было легко, и ранее беспокоившие проблемы вроде тех же горячих источников казались уже решёнными. Я просто слышал в голове ласковый шепоток «Всё будет замечательно!», и особенно чётко, когда посматривал на своё новое приобретение – яйцевидную подвеску, походящую на бутон алой розы из-за причудливо завитой сетки золотой проволоки, прочно держащей камень в своих объятиях.

К Сердцу я так и не пошёл. Ноги как-то сами принесли меня к усадьбе, да и не ощутил я обиды за несостоявшуюся встречу с глазу на глаз, если у Сердца их не сотни, благодаря всё тем же душам в недрах.

В общем, и день как-то неожиданно завершился. Всё пролетело мимо с юркостью горсти снега, уносимого игривым ветром. Колючая от магии ванна, сытный ужин перед работой со стопкой новых отчётов и писем.

Я неплохо помнил, как отвечал на сообщения, помнил содержание написанного, но совершенно не припоминал сам процесс. Кажется, я был где-то в другом месте и издалека наблюдал за коронацией Фарэма и его супруги. Да, наверное, для меня это был приступ счастья, выколачивающего из меня последние крохи серьёзности. Я бы даже не удивился нисколечко, если бы мне сказали, что, забравшись, наконец, под одеяло, я уснул с улыбкой на губах.

Каменный князь (Часть 9)

Пробуждение я осознал не сразу. Я смотрел в потолок и искал в пустоте, занявшей место привычного клубка разномастных мыслей, хоть какой-то след чего-нибудь знакомого. Вместо этого я чувствовал лишь своё тело, как его вдруг сковало судорогой без какой либо… Без боли, да? Только вспомнив, что вообще означает набор звуков, складывающихся в слово «боль», я познал все жуткие прелести значения на себе. Мышцы, кости, жилы, нутро… Голова, глаза, уши, язык, мозг… Разум, мысли, сознание… Как по ступенькам, неведомо откуда взявшаяся мощь шагала по всем моим составляющим и топтала, мешала, перемалывала.

Чувство муки пришло немногим позже того, как я понял, что со мной только что сделали. Я, кажется, охрип от крика, хотя успел перевернуться и закусить край подушки настолько много, насколько получилось.

Я не думал кто повинен в моих страданиях, я просто ждал, когда же станет хоть немного меньше болеть.