ТА-РО

– А ты не боишься собак. Со мной они не тронут, но обычно приходится долго убеждать, уговаривать. Просят, чтобы я их куда-нито загнал, закрыл.

– Хорошие охранники у твоего отца. Серьезные и умные. Кто воспитывал?

– Я.

Парень зарделся от удовольствия. Стал объяснять.

– У нас на низах, случается, пошаливают. Никак нельзя иначе.

Даниил вспомнил встречу с бандой, пошаливают это слабо сказано.

– Дед говорил, при Владимире было больше порядка. Даже двери не всегда запирали.

Поднялись по светлому, широкому крыльцу.

– Входи.

Дом наполнял аромат горячей выпечки. Даниил узнал запах. Горло сжалось.

– Знатно пахнет пирогами. Кто пек? Твоя мама?

– Не. Бабуля. Старая совсем, но бойкая, спасу нет. А хлеб ставит – лучше всех на нашей и соседних улицах. Вкуснотища. Я не хвастаю. Это все знают.

– Верю.

– Батя! Мы пришли. Проходи в горницу господин.

Дом был другим, совершенно. Чистым, просторным, но совсем не похожим на старый, который помнил Даниил. От двери разбегались полосатые пестротканые коврики.

Наконец, появился хозяин. Поздравил с легким паром, предложил выпить чая с пирогами.

– Щи задержались немного.

В ответ на это мгновенно раздался вредный женский голос.

– Прямо уж и задержались. Чуток не обождут! Сразу фыркают. Сейчас подам.

Появилась старуха горделивого вида, сухая и опрятная. В красном платке, покрывающем голову, руки выпачканы мукой.

– Познакомься, мама.

Она подслеповато прищурилась, вдруг вскрикнула, взялась за сердце, покачнулась. Матвей Степаныч едва успел ее поддержать за локоть. Старуха справилась с собой, выпрямилась, подошла вплотную.

– Быть не может. Ты!

Даниил молчал. Не спорить же.

– Как похож... Жаль, Степанушка мой не дождался. То-то была б ему радость.

Прижала к глазам уголок платка, покачала головой.

Ничего не осталось в ней от прежней яркой Катерины, подвигнувшей боярина на глупое злодейство.

– Дед говорил, вы были первой красавицей в Моске. Коса до земли. И ходили плавно, как лебедушка.

Старуха осталась, как почти каждая женщина, падкой на лесть. Заулыбалась смущенно и гордо одновременно, махнула на гостя рукой.

– Такой же баловник, как дед. Наговорит разного. Проходи, не стой столбом, не чужой.

Даниил вопросительно приподнял брови.

– Дед твой спас всех нас. Бежать ему пришлось. Сила Куприяныч говорил про это.