В паутине снов

Ее товарищи, конечно, попытались сгладить впечатление, но позитивных чувств у меня больше никто из них не вызывал.

Итак, мои охранники: метаморф Ранира — магесса, и три воина – альв Зорд, (неизвестно по каким причинам лишенный магического дара), горгулл Абрерх (особенности его расы не считаются магическим даром) и человек Локед Барият (кстати, он единственный назвался полным именем).

Думается, что сопровождать меня, их отправили именно из-за Локеда, все же он одной расы со мной, да еще и из моей страны, что, по идее, должно сблизить нас и привести к плодотворному сотрудничеству.

Мои мысли плавно перетекли к потенциальным женам Высшего Правителя. В первый раз их было двадцать три. Не знаю, по каким критериям их выбирали тогда, но сейчас почему-то жених ужесточил рамки. В этот раз нас будет восемь, от каждой страны — по одной. То есть по одной дочери от императоров, кроме дархана Балларида сиа Арнейа, Лиадессийского императора пустынных территорий. Но… что-то не сходится, я нервно постучала пальцами по бедру.

Точно! Пункт о невинности! И почему мне сразу не показалось это странным? На прошлом отборе девушки были из разных семей, не только из знатных, и ни одной из императорской! А ведь у многих рас, и особенно у различных кланов, быть невинной при достижении совершеннолетия считается позором.

Какая же я дура! Теодор Заурин просто всех вокруг пальца обвел! И как папочка поверил? Неужели он тоже знал? Или виной всему его магическое истощение? Тогда что от меня скрыли?

Все расы, кроме людей, не считая магов — живут долго.

Из уроков истории мне известно, что правители семи стран за последние пятьсот лет еще ни разу не менялись! Только в Дарлимее! Это же сколько лет каждой из дочерей? Пусть они хоть самых младших отправили! О какой невинности идет речь? Особенно среди таких рас как демоны, вампиры, горгуллы... Я еще могу поверить, что эльфийка окажется девственницей, но тоже сомнительно как-то…

Сдается мне, Теодор не пожелал отправлять свою дочь, прекрасно понимая, что ей женой Высшего Правителя не стать.

А, следовательно, рисковать ее жизнью незачем.

Ее нельзя, а моей значит можно?! Всю скуку, как рукой смахнуло. Нет, я что, похожа на барана, которого приносят в жертву? У-у-у, похожа!

Карету затрясло. Или не карету, а меня от злости. «Нет, все-таки карету», — подумала я, кулем падая на пол.

— Бросайте оружие! — раздался чей-то бас.