В паутине снов

Пока он находился вместе с принцессой, вел себя так же, как только появился в этом мире. Опять началось бесконтрольное кровопролитие и бесчинства. Представьте, каково было Богине Жизни, когда на ее глазах, тысячами умирали живые существа. Мало того, на силу Богини амулет тоже имел воздействие! Он блокировал ее магические способности и не давал приблизиться к любимому.

Богиня Жизни не простила изменника и, имея тело обычной женщины, она в одночасье обратилась «ни во что». Что это значит, я не поняла, в книге огромное количество романтического описания, а вот этот пункт как-то стороной обошли.

Но именно после этого в землях подвластных этим Богам стали рождаться Говорящие.

Через какое-то время один воин догадался отнять у принцессы этот амулет, и возлюбленный Богини пришел в себя, но... было поздно. Он отправился ей вслед, а каким образом – в легенде тоже умалчивается. А после его ухода стали рождаться Хранители, правда, в меньшем количестве, чем Говорящие. Кстати, в нынешней Дарлимее нет ни одного Хранителя, и вообще, их не появлялось много веков.

Поэтому, я очень смутно представляю их функции…

Неужели сейчас передо мной стоит потомок той светловолосой принцессы-разлучницы? Я не могу по-другому объяснить наличие этого амулета у Изабелл. И становится понятным, что дар Говорящей мне не поможет, а также и способности Стихийника, так как тут подсуетился Тревор.

Вот это западня! Чтоб они в огне горели, змеюки!

Ладно, с магией у меня полный облом, но вот физическое состояние скоро будет в норме.

Во всяком случае, по мордасам этой принцесске врезать смогу. А как закончу с ней, побегу на помощь Ранире. После отравления ей не воевать нужно, а скромно и молча отсиживаться в сторонке.

Да, я злилась. Пусть умом и понимала, что она не могла противиться клятве, но мои усилия как целителя прахом пошли!

— Лика, ты как была дурой, так и осталась,— заключила Изабелл, так и не дождавшись от меня ответа.

Смотри-ка, эта малолетняя шлюшка уже оценку моим умственным способностям провести успела.

Просто прелесть. Только отчего мне так горько? Может, от того, что есть доля правды в ее словах?

— Вот понять никак не могу, что в тебе мужчины находят? — продолжала принцесса. — Разве что цвет волос диковинный, а в остальном... Таких как ты – пруд пруди.

Ага-ага, только титул мой мне в разы привлекательности добавляет, вот и слетаются женихи, как мухи на мед.

— И все же...— задумчиво протянула Изабелл и погладила меня по щеке.