Поцелованная Смертью

На огневичке скрестились вопрошающие взгляды шести пар глаз.

— Домой? — она улыбкой замаскировала досаду.

Подобного поворота событий Аня не ожидала. В ее представлении Руслан рано или поздно — лучше, естественно, чтобы поздно, — заметил бы подмену. И тогда она осторожно, в разговоре с глазу на глаз, обрисовала бы ситуацию. А теперь что? О том, что она привезла домой под личиной Романа незнакомца, знает почти вся родня! И объяснений ждут тоже все! А чем больше полуночников в курсе, зачем приехал Бранд, тем выше риск, что сведения о нем достигнут Контролеров.

Подавив раздражение, Аня спросила:

— Кир, не возражаешь, если мы поедем вместе с вами?

— И я тоже, можно? — набился в попутчики Руслан.

— Пожалуйста, места хватит всем! — Булатов, подхватив Лилю под руку, повел пассажиров на стоянку возле залов вылета. Как он и говорил, это сэкономило время, и от аэропорта они отъехали первыми.

— Итак, во что влез Ромка? — Вертигр не собирался терпеть, требуя правду.

— Русь, а может, уже дома, а? — устало попросила Аня.

— Рома — мой брат, — выделяя последнее слово, возразил тот.

Для непосвященных он сказал банальность. Но Данилевская поняла, что под ней подразумевалось. Единственный кровный родственник, которого человек, не помнящий часть жизни, не желал терять.

— Вот, посмотрите эту запись, — Юрген, слегка перегнувшись через Аню, вручил Руслану свой телефон. — Она сделана накануне нашего отлета.

Вертигр молча снял видео с паузы.

— Ты предполагал, что так и будет? — удивилась Данилевская.

— Не я, Рома. Он заявил, что брат раскусит меня, не дав произнести и слова. Так и вышло. И я проспорил ему Bugatti.

Аня открыла рот, чтобы дать выход возмущенной тираде, но помешало видеопослание хитреца Ромки. Подумать только! Развел дракона на дорогущий автомобиль! Говоря, что за Bugatti не жаль продать и душу, спорткар он получил за просто так. Ай да, Ромка! Наверное, заразился хитростью от подруги-лисы...

Данилевская шокировано покачала головой и прислушалась к записанным объяснениям.

— Чтобы ты поверил, что я — это я, а не кто-то под личиной, расскажу то, что известно лишь нам двоим. Самые яркие осколки моих воспоминаний — букет белых тюльпанов на стеклянном столе, под которым я сижу, задрав вверх голову, и смотрю на цветы. Мягкий женский голос, уговаривающий меня оттуда выбраться... Больше я ничего не помню из прошлой жизни. Тебе в этом плане повезло, брат.