Поцелованная Смертью

Змейки, вернув себе первоначальный облик, тоже недоуменно посмотрели на девушку. А она, поняв, что слишком разоткровенничалась, постаралась сгладить произведенное впечатление.

— А, не обращай внимания, это обычные девчоночьи заморочки.

— То есть все у вас пока несерьезно?

— Ошибаешься, — возразила она хмуро.

— Расскажи, какой он, чем занимается, как познакомились, — попросил Давид в несвойственной ему наглой манере.

И хотя просьба больше напоминала допрос, Аня ее удовлетворила:

— Он умен, знает кучу языков, интересный собеседник.

— Удивляюсь, что он, зная о преследовании Аристархом, отпустил тебя к родителям одну. Или ты ему об этом не рассказывала?

Если бы Аня подтвердила его догадку, ее новые отношения можно считать несостоятельными — без доверия любовь редко существует долго.

— От него у меня нет тайн, — слукавила магичка.

— Нет? Зная тебя, я удивлен, — хмыкнул Давид. — А, может, и его нет?

— В смысле?

— Нет твоего нового парня, — уточнил насмешливо. — Слишком идеален: спортсмен, огненный, в курсе твоих дел, да еще и блондин.

О том, что Данилевской нравятся светловолосые парни, как-то обмолвилась Юлька. Тогда Аня ее простила, зная, что лучшая подруга сходит по целителю с ума и страшно теряется в его присутствии. Уезжая в Америку, она надеялась, что Давид обратит внимание на рыженькую огневичку, но, увы, он продолжал думать о бывшей пациентке.

— Значит, мне очень повезло встретить идеал, — улыбнулась гостья мягко. — Хочу верить, что вскоре и тебе посчастливится, и ты найдешь достойную любви девушку.

— Я уже нашел.

— Нет, она недостойна, раз не разделяет твои чувства. Давид, ты должен забыть о старых отношениях, к былому нет возврата. Не живи, пожалуйста, прошлым, вокруг тебя столько прекрасных женщин!

— Мне не нужен никто, кроме тебя, — вздохнул целитель и попросил: — Дай мне еще один шанс, ведь ты помнишь, как нам было хорошо вместе? Тебе просто нужно вспомнить те дни, и я готов помочь в этом.

Аня давно осознала, что первая любовь сыграла роль спасательного круга и, вытащив из депрессии и страхов, вскоре стала тяготить. Она переросла отношения с заботливым и педантичным домоседом. Давид не разделял ее жажду новых ощущений в жизни, как и она не понимала его боязнь лишиться стабильности.