В объятиях красного солнца. Часть первая. Река Жизни

Дания стала более нервная, плаксивая. Это было похоже на то, что её сердце захлопнулось на замок и теперь она никого не подпускала к своей детской душе. Примерно через две недели, когда Ангор смог встать, он стал уходить снова в цитадель. Дания, почти всегда, с плачем провожала его. А Лана видела, что он идёт не спешным шагом, чувствуя тянущую боль с левой стороны. Рана ещё долго не заживала. Но рана в душе дочери была гораздо глубже. Если Ангор хоть немного задерживался со службы, Дания плакала безутешным криком, потерянного ребёнка.

А Лана, нервно сжимая ладони, переживала, будто, вела с Ангором внутренний спор. Когда же муж приходил, он уже не чувствовал привычной теплоты в семье. В один из вечеров, Лана, не выдержав своей внутренней боли, решила высказать мужу то, что мучало её сердце. Она стала уговаривать его оставить службу и уехать в другое селение. Перспектива до конца жизни ходить в чёрном платке вдовы, был бы для Ланы самой страшной пыткой. И она решила всей своей душой препятствовать этому. Ангору было очень тяжело слушать взволнованные слова Ланы. Его душа разрывалась пополам. С одной стороны, он помнил все мгновения счастья с Ланой, восторг от любимой дочери, но с другой стороны, он не видел никакого смысла жизни, кроме как судьбу воина с мечом. Он настолько вжился в эту судьбу, что жизнь простого крестьянина или ремесленника казалась ему какой-то мелкой, по сравнению с тем, кем он был сейчас. Когда он был совсем юным, он давал клятву воина – защищать слабых. И слово чести для него было не пустым звуком. Когда Ланы в его жизни не было, всё было просто – лихие драки будоражили его кровь, придавали смысл жизни, делали его сильнее, бесстрашнее. Но Лане нужен был другой Ангор. Ей нужен был живой Ангор. Она даже была готова смириться с тем, что имя его будет покрыто позором, но зато, её внутренний мир, так же, как и судьба дочери, будут полноценным образом любви. Поначалу, Ангор отмалчивался, он думал, что Лана постепенно забудет о произошедшем. Но тревога в его сердце продолжала жалить его душу. Он часто видел в глазах Дании не детский испуг. Она по долгу сидела у него на руках, крепко ухватив его за спину. Он чувствовал, что Дания, так же, как и Лана очень боится потерять его. Ангор часто видел смерть, для него это было привычное явление, но он никогда, в полной мере, не осознавал, что эта Дама может и его коснуться своей костлявой рукой. Отношения в семье стали какими-то холодными, как промозглый, осенний день.