Когда ночь сменяет ночь

— Падение звёзд, воскрешение мёртвых… Разрушение семи печатей, которыми закрыта Книга Жизни…

— Книга Жизни?

— В этой Книге перечислены все человеческие деяния, но прочитать её можно только когда придёт время Страшного Суда, предварительно сломав все печати…

— …и тем самым вызвав этот самый Страшный Суд, — заключила я. — Ну а появление четырёх всадников? Оно ведь тоже относиться к апокалипсису?

— Четыре всадника — первые четыре сорванные печати, — подтвердил отец Фредерик. — Они олицетворяют голод, болезни, войну и смерть.

Хотя есть и другие трактовки их символического смысла.

— И в завершение всего Армагеддон.

— Последняя битва добра со злом, — кивнул отец Фредерик.

— Совсем как в ацтекских мифах перед появлением человека… Но если демонические силы заперты в своём измерении, как они могут участвовать в битве, принести апокалипсис, уничтожить нас, наконец?

Отец Фредерик удручённо вздохнул.

— К сожалению, у меня нет ответов на эти вопросы. По крайней мере, пока…

И пока отец Фредерик в поисках ответов ворошил древние рукописи, я с той же целью начала охоту на таинственного призрака.

То, что он никак не появлялся, беспокоило меня всё больше. Может, та ночь была вообще единственной, когда он вырвался в мир людей?

***

…Упавшие на кожу холодные капли оторвали от раздумий.

— Начинается дождь, — послышался рядом хорошо знакомый голос. — Но небо безоблачное, думаю, он скоро пройдёт.

Я мгновенно вскочила на ноги.

— Винс… Как… Как ты здесь оказался?

Винсент улыбнулся и как ни в чём не бывало присел на камень, с которого я только что вспорхнула.

Меня вдруг поразила ужасная мысль…

— Где Доминик?.. С ним что-то…

— Если бы, — зло усмехнулся Винсент. — Нет, носится как одержимый по трущобам нашего мира. Честное слово, по-моему, он не в себе.

— Всего лишь хочет, чтобы это закончилось как можно быстрее, — холодно возразила я.

— Как ты его защищаешь… Но я пришёл не для того, чтобы ссориться, правда.

Я молчала, Винсент болезненно скривил губы.

— Забудь о нём хотя бы ненадолго.

Мы ведь можем поговорить о чём-нибудь другом.

— Не хочу будить ни лишних подозрений в нём, ни ложных надежд в тебе, — качнула я головой.

Ещё одна болезненная ухмылка.

— Обещаю, что исчезну, когда его передвижения поменяют направление, — синие глаза испытующе впились в моё лицо. — Неужели моё общество настолько тебя тяготит?

Мне следовало сказать правду, но на это не хватило твёрдости. Я просто присела с ним рядом, уставившись на бушующие внизу волны.