Когда ночь сменяет ночь

Винсент тоже поднялся на ноги.

— То есть сегодня ждать его бесполезно.

— Завтра и послезавтра — тоже, — досадливо кивнула я.

Винсент изобразил сожаление, но, судя по блеску, появившемуся в его глазах, искренности в этом было мало.

— Что ж, ничего не поделаешь. Но это значит, что у тебя появилось время, верно? Мы могли бы…

— Винс… Пожалуйста, не надо. Мне очень нелегко тебе отказывать…

— Так и не отказывай. Мы ведь в Сиднее, а я здесь "живу", помнишь? Я знаю этот город и пару мест…

— Винсент, — уже твёрже одёрнула его я, но он не слушал:

— Всего на полчаса.

Обещаю, что скажу, когда он вернётся в этот мир.

— И чем ты, интересно, успеешь заняться за эти полчаса? — не сдержавшись, улыбнулась я.

Ответная улыбка Винсента была обезоруживающей.

— Не знаю. И, честно говоря, мне всё равно.

Мы немного прогулялись по улицам, а когда дождь усилился, зашли в какой-то бар послушать живую музыку. Общаться с Винсентом было по-прежнему легко. Я рассказала о времени, которое провела в обществе Арента, Винсент, старательно избегая упоминаний о Доминике, — о своих первых месяцах бессмертия.

— Можно сказать, ты первернула мой мир, — смеясь, поделился он. — До встречи с тобой я не верил даже в жизнь после смерти, а сейчас — посмотри, "живое" её воплощение.

Я натянуто улыбнулась. Винсент погладил воздух возле моего плеча.

— Мне нравится эта жизнь. И хочу, чтобы ты знала: как бы всё ни обернулось, я ни о чём не жалею.

Не желая рисковать понапрасну, я поспешила распрощаться с Винсентом до того, как Доминик вернулся в мир людей, и из Сиднея отправилась прямиком в один из его домов.

В последнее время Доминик в самом деле выказывал признаки лёгкой одержимости в попытках найти первых бессмертных, поэтому я не беспокоила его своими теориями относительно апокалипсиса. С Винсента я тоже потребовала торжественного обещания, что он будет молчать и о Скачке, и о призраке и о том, что вообще видел меня в ту ночь. Дожидаясь Доминика, я немного помучилась уколами совести из-за того, что, зная о его патологической ревности к Винсенту, всё же позволила последнему уговорить себя на прогулку. Но, едва увидела Доминика, и Винсент, и призрак, и угроза апокалипсиса перестали меня волновать. Доминик, дрожа от нетерпения, привлёк меня к себе и, зарывшись лицом в мои ещё влажные волосы, тихо спросил:

— Попала под дождь?..

Вопрос показался мне странным, я настороженно заглянула в светящиеся желтоватые глаза — ничего, кроме бесконечного обожания. Я погладила его по щеке.