Когда ночь сменяет ночь

Дрожащие пальцы осторожно притронулись к моему лбу, скользнули по щеке.

— Смерть не наступает со смертью тела, — он ласково смотрел на меня. — Вы выглядите так человечно…

Я не удержалась от улыбки. Неестественно гладкая с перламутровым отливом кожа и потусторонний блеск глаз под описание "человечно" подходили меньше всего. Но отец Энтони, очевидно, понял значение улыбки по-своему.

— Я не имел в виду, что ожидал увидеть чудовище, совсем не это, — поспешно поправился он. — Ваша кожа бледна, от неё веет холодом, ваши глаза смотрят на меня из другого мира.

Но их выражение осталось прежним.

Я снова улыбнулась, следя за тем, чтобы не обнажились заострённые зубы. Отец Энтони торопливо опустился на ближайшую скамью.

— Расскажите мне всё. Прошу вас…

Вообще-то задерживаться в соборе не входило в мои планы, но его искренняя радость меня тронула. Присев рядом, я рассказала историю своего обращения, и что, в отличие от остальных бессмертных, могла прикасаться к освящённой земле, и о бегстве от Арента, и о намерении искать способ от него освободиться, и о надежде скоро воссоединиться с Домиником, и о Винсенте… Отец Энтони слушал, не перебивая, и, когда я закончила, устремил на меня задумчивый взгляд.

— Значит, молодой человек, которого вы так старались спасти…

— Проклят из-за меня…

— Никто не может быть проклят из-за кого-то. Каждый сам в ответе за свою душу.

— Не пытайтесь утешить меня… Это моя ноша, и не думаю, что я когда-либо от неё избавлюсь.

— Вы бессмертны, но не всесильны, дитя, — улыбнулся он.

— Не взваливайте на себя то, что предназначено для плеч других.

Не желая продолжать эту тему, я поднялась со скамьи и мгновенно оказалась возле алтаря. По лицу отца Энтони промелькнуло что-то среднее между удивлением и восхищением, но страха не было, и меня это обрадовало. Беспокоить преподобного отца всякий раз, когда мне понадобится освящённая земля, было бы чересчур хлопотно. Проще освятить небольшой участок в каком-нибудь труднодоступном для людей месте и уже оттуда брать землю по мере надобности.

Место я присмотрела, осталось лишь перенести туда отца Энтони. Поскольку страха при виде моей скорости передвижения он не испытывал, надо надеятся, что и перемещение на дальние расстояния его не испугает.

— Всё это время я молился за вашу душу, дитя, — снова заговорил он. — И разве то, что я снова вижу вас в этой святой обители, — не самый благосклонный ответ на мои молитвы?

— Я всего лишь могу прикасаться к освящённой земле.