Когда ночь сменяет ночь

Гроза миновала — до следующего раза…

***

— Что это за свитки, о которых говорил Винс? — я вопросительно посмотрела на Доминика, перебиравшего пальцами мои рассыпавшиеся по подушке волосы. Со времени последнего объяснения с Винсентом прошло несколько ночей, и я решила, что могу без опаски упомянуть его имя.

— Я надеюсь найти в них сведения о первых бессмертных.

— Для чего?

Доминик ласково провёл пальцем по моему плечу.

— Ты ведь знаешь, от кого мы произошли. Первый, ещё будучи человеком, заключил сделку с одним из самых могущественных демонов и обрёл таким образом бессмертие плоти в обмен на свою бессмертную душу.

Обращение каждого из нас — не что иное, как повторение этого ритуала. Единственное отличие в том, что Первый был обращён не другим бессмертным, а демоном. Пламя, опаляющее нас, забирает лишь часть души. То, что опалило его душу, выжгло её полностью, превратив в подобие демона его самого. Обращённые им тоже испытали на себе эту силу. Правда, от своей человеческой сути они сохранили больше, чем он, но всё же меньше, чем те, кого обратили сами.

— Значит, пламя, опаляющее душу, становится слабее с каждым обращённым?

Доминик покачал головой.

— Только пламя, исходящее от Первого из нас, обладает большей силой. Для остальных оно неизменно.

— Тогда получается, те, кого обратил Первый, — более могущественны, чем другие бессмертные?

— И да и нет. Они не обладают большей силой, чем остальные — так же существуют за счёт крови живых, так же не могут смотреть на солнце, ступить на освящённую землю и поднять руку на себе подобных.

Они меньше привязаны к миру людей и, возможно, поэтому покинули его много столетий назад, появляясь здесь только, чтобы утолить жажду. Могущественнее других их делает посвящённость в тайны, скрытые от большинства из нас.

— Но, если они тоже не могут поднять руку на себе подобных, какие тайны ты надеешься от них узнать?

Доминик перестал играть прядями моих волос, голос стал серьёзным.

— Способ ослабить власть Арента над тобой.

Лишить его возможности провести ритуал. Об остальном можно подумать потом.

— Почему ты так уверен, что им это известно?

— Ты знала, что Толлак был обращён одной из них?

— Одной из них? Его обратила женщина? — обмотав вокруг себя простыню, я села на кровати. — И куда она потом делась?

— Не думаю, что даже Толлак смог бы ответить на этот вопрос. Не то чтобы его это интересовало — особого согласия между ними не было с самого начала.