Когда ночь сменяет ночь

Конечно, ничего другого ожидать и не приходилось: ведь он был священником, а я — существом, заклеймённым его религией. Меня лишь удивлял настойчивый интерес преподобного отца к потустороннему, который церковь едва ли могла поощрять.

— Всё время хотела спросить вас. Каким образом вы, духовное лицо, причём довольно высокого ранга, так увлеклись исследованиями, которые не очень-то сочетаются со служением церкви?

Суровое лицо отца Фредерика смягчила едва заметная улыбка.

— Я всего лишь декан этого собора, а это не такой уж высокий ранг.

Что до служения церкви, я выполняю свои обязанности, большего от меня не вправе требовать ни мой епископ ни сам понтифик.

— Мне кажется необычным слышать подобные слова от священнослужителя. Не могу сказать, что много общалась с представителями духовенства, но никогда бы не подумала, что вы — один из них, если бы не знала этого наверняка.

— Я ведь не родился "представителем духовенства", — снова улыбнулся отец Фредерик. — В юности я был очень далёк от религии.

Вы слышали легенду о двух всадниках: светловолосом на белом коне и темноволосом на коне чёрном как вороново крыло? Они появляются в переломные моменты, чтобы дать совет.

— Ангел и демон, ведущие вечную борьбу за души смертных, — кивнула я.

— Меня они сопровождали постоянно. Я всегда знал, где зло, но за светлым всадником следовал редко. Чёрный же завладел мной почти полностью. Не исключено, что так оставалось бы и по сей день, если бы не одно происшествие… Я не рассказывал об этом ни одной живой душе, никому, даже Энтони.

Но почему-то хочу рассказать вам.

— Наверное, потому что и тогда о вашей тайне не будет знать ни одна живая душа, — усмехнулась я.

— Не поэтому. Я вижу в вас то же яростное желание бросить вызов всему свету, которое когда-то направляло мои действия. К добру или к худу, я смог его подавить. Но не думаю, что это удалось бы вам, даже останься вы человеком.

Отец Фредерик вздохнул, как будто собираясь с духом.

— Я едва не совершил убийство. Знаю, такие слова не должен произносить "представитель духовенства", но это подобие человека заслужило смерть! Я никогда не смогу простить его, пусть даже моя душа горит за это в аду… Мы дрались, я одерживал верх.

Он, хрипя, извивался в моих руках, потом начал обмякать. Я подтащил его к каменному парапету, собираясь размозжить голову об угол… Клянусь, я бы это сделал. Но в последний момент что-то как будто коснулось моего плеча. Я услышал голос, очень тихий: "Не твоей рукой.