Ассасины. Твое противоядие

Она выходит из кабинета с хлопком закрыв дверь. Да… разговор будет интересный в баре.

–– Дождик? – переспрашивает меня Эндари.

– Детское прозвище, ничего особенного, – отвечаю я.

– В честь чего? Много плакала?

– Я? – свистяще спросила его. – Нет… То есть…

Ну отчасти так и есть, но не совсем. Но рассказывать не хотелось. И опасно.

– Да, я много плакала в детстве. – Я закатила глаза от расспросов. – Полагаю это нормально, я же игрушечный ассасин.

– Нет, не нормально.

Он опять оказался слишком близко, смотрел снизу-вверх, а я упиралась ему грудь.

– От чего ты плакала?

– Дети часто плачут.

– А сейчас?

– Что сейчас?

– Сейчас ты плачешь?

О, да! Недели три назад я валялась в истерике Нитты, чувствуя себя снова маленьким ребенком. Но такое бывает редко. Но зачем эти подробности моему противнику.

– Я уже не ребенок.

– Это верно, – ответил он, обдав меня горячим дыханием.

– Ты опять подошел слишком близко.

– Ты опять хочешь убежать?

– Нет, просто, чтоб ты отошел.

– Это одно и то же!

Я резко подняла голову, находясь опасно близко от его лица и надула губы.

– Ты опять болтаешь глупости! Идем, пора на мост!

Мы вышли из здания гильдии, я на ходу решила спросить:

– Почему не на мост сразу пошел?

– Пораньше освободился.

Я лишь слегка кивнула.

К огороженному участку никто не подходил. Эндари посмотрел на меня. Я воткнула анализатор в то же место и проверила показатели.

– Слой разрушен. Можешь пускать прану.

Он наклонился и принялся считывать поверхность. Теперь он хмурился сильнее чем в прошлый раз.

Ну еще бы! Думал, самый умный? Он стал по поверхности скользить руками, почти опустившись на четвереньки, снова принюхивался, наклонялся, будто послушать хотел. Поправил нервно волосы и шумно вздохнул.

– Что такое?

– Я… чувствую еще кровь. Не только того Рафиуса.

– Рафиуса? – переспросила я.

– Имя того, кого убили, он мой дядя. Так вот… я вижу кровь, ее фантомные следы. Но не могу отследить, не могу понять, кому принадлежит. Мужчине или женщине, как он двигался, что брал в руки.

Проверь анализатором еще раз все.

Я снова воткнула щуп в землю, думая о том, как много он мог считать, если бы я не полила все раствором. Я покрутила настройки, мне высветились снова цифровые значения.

– Видимо разрушающий, все-таки, подчистил все.

– Невозможно, мы же открыли вовремя.

– Не совсем. Прошло почти двадцать четыре дня. Вещества были на стадии разрушения. Поэтому ты не можешь опознать больше ничего.

– Распечатывающий должен был подействовать.