Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

Ваня в оба смотрел, головой вертел и всё думал, а на верном ли он пути. Для чего свернул направо? В животе урчало от голода, и хотелось уже блинов с маслом и мёдом, молочной каши, рыбников и горячего взвара. Ваня знал, что по царскому указу всякий должен был оказывать на его пути содействие, но милости просить он не хотел, а потому терпел голод.

Сбоку от дороги он увидел смешную троицу: вёрткого старичка с бородой, заткнутой за пояс, детину добродушного вида и толстобокую тётку в платке и полосатом фартуке поверх длинной рубахи до пят.

Старичок тащил ветки для костра, косоглазый детина разделывал зайчишку, который явно ещё полчаса назад скакал по полям и лужайкам, а толстуха помешивала ложкой в большом чане, висевшем над угольями. Поодаль паслась распряжённая лошадёнка, и стоял крашеный фургон, совсем не похожий на купеческий. Были намалёваны на грубой холстине рогатые чудища, сердца, проткнутые стрелой и лазоревые цветы.

— Скоморохи, — шепнула Крася и испуганно посмотрела на царевича, — пойдём мимо.

Но Ваня её не послушал. Не лихие же люди, чтобы от них бегать. Вон и толстуха кланяется, признавая в нём высокородного. Старик в ноги падает, приглашает похлёбку отведать. Да и день кругом, люд мастеровой и купеческий на ярмарку спешит!

Поначалу Ване было весело. Жирная похлёбка с сухарями, толковая беседа. Скоморохи душевно расспросили про житьё-бытьё царское, головами покачали, языками поцокали: «Тяжела ты, шапка соболья». Ваня приосанился: конечно, тяжело, это не языком на площади чесать.

Подвиг ратный предстоит, с самим ворогом земли русской сражаться придётся.

— Я и сам боярский сын, только пострадал за правду, — всхлипнул старичок, а детина его успокоительно погладил по спине, — князю Кондратию, что в Тмутараканской земле княжил, поперёк сказал, он меня и приказал батогами бить, а после и выгнал.

— А разве в земле Тмутараканской не султан Бери-Бей правит? — вмешалась Крася, явно усомнившаяся в рассказе старичка.

— А разве бывают такие имена у людей? Бери-Бей, Наливай-да-Пей? — передразнил её старичок, высовывая язык, — Чего не знаешь, того не болтай.

Крася придвинулась к царевичу и шепнула: «Врёт он, не слушай».

— Я тоже воеводский сын, — подхватил косоглазый детина, — по себе знаю, какова отцова милость. Старших отец мой к должности пристроил, а меня под зад пятой. Не нашлось мне хлебного места, вот и брожу по дорогам.

— А моя сестра – Шамаханская царица.