Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

— Повелеть-то повелел, — сказал купец Боров, вытирая жирные от пирога пальцы о скатерть, — да только да царя далеко, а князюшка рядом. Не обессудь, царевич Иван. А лучше бы тебе у брата в терему остаться. Набираться ума, опыта. Поженим тебя, к делу пристроим. Всё равно престола тебе не видать, как ни крути, — впереди два брата.

Ваня встал и без поклона, едва сдерживая гнев, удалился. Вслед ему смотрел Боров, покачивая кудлатой головой. И во взгляде его читалось: «Не царевич ты, а дурак. Дурак и есть».

Ваня шёл, поднимая носками яловых сапожек дорожную пыль, и с досадой думал, до чего же глупо он поступил, когда проиграл в кости своего коня.

И зачем только свернул направо! Ведь было начертано на камне: «Коня потеряешь!» «А всё эта Краська-коробейница, на ярмарку ей надо было!» — в который раз мелькнуло в голове Вани. В привычку стало у него входить обвинять во всём случайную попутчицу. И решил он сразу по возвращению в княжий терем поговорить с девушкой по душам.

С удивлением Ваня увидел, что у дверей горницы стоит стража.

Это были два стрельца с палашами и с такими грозными тараканьими усами, что могли отпугнуть любого, кто пожелал бы сунуться в гости к Красе-коробейнице.

— Никого пускать не велено! — прогудел один.

— Кем не велено?

— Светлейший князь Дмитрий приказал.

— Не видишь что ли, чурбан ты этакий, я — Иван царевич.

— Вижу, а только пускать не велено.

Ваня развернулся на каблуках и отправился к Дмитрию в покои, но брата там не застал. Дворский буркнул, что уехал Дмитрий к боярину Путяте, воротится не скоро.

Ваня кинулся было следом, но дворский сказал:

— Светлейший князь приказывал, как явится его брат, то есть вы, из терема не выпускать до его возвращения.

— Так я пленник тут? — возмутился Ваня, но дворский помотал головой.

— Светлейший князь сказывал, что больно уж горяч и поспешен, под замком посидеть полезно будет.

— Отчего он Красю в горнице запер?

— Мне про то не ведомо, — сказал дворский и губы поджал, и царевич сразу понял: врёт.

Ваня схватил старика за грудки и хорошенько тряхнул его.

— Ах, ты паскудник старый. Седая борода выросла до пупа, а брешешь как щен.

— Пусти, удушишь, дурень, — захрипел старик, дрыгая худющими ногами в лаптях.

Ваня ещё пару раз встряхнул дворского и на ноги поставил.

— Коли хочешь с Краськой поговорить — можно по галерейке вверх подтянуться, да в окошко шмыгнуть. Только не выдавай меня, царевич.

Сказано — сделано. По галерее Ваня пробежал до места, где перила образовывали угол.