Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

— Я, бабушка, из столицы приехал, царский сын Иван, младший. Еду на поиски логова Огненного Змея. Хочу его покарать за деяния жестокие, похитить молодильных яблок для матушки и батюшки моего.

— Ты смотри, — восхитилась старуха, — нашёлся-таки отважный витязь, спаситель земли русской.

Ваня самодовольно улыбнулся, но тут же спохватился, вспомнив все свои бестолковые мытарства, и скромно сказал:

— Ещё еду девушку-красу из неволи вызволить, что томится у проклятущего Змея. Помоги мне, бабушка, направь на ум-разум.

— Много молодцев езживало, да немного вежливо говаривало, — церемонно сообщила баба Яга и добавила, — вот и братец твой старшой был, Дмитрий, подарил мне мониста золотые, чтобы я тебе в пирожок крысиду насыпала.

Ваня бросил надкусанный пирожок с клюквой на стол и выпучил от страха глаза, а бабка продолжила:

— А затем Зотей заглядывал, твой средний братец. Очень серчал на тебя и просил сон-травы в подушку тебе набить, чтобы спал ты беспробудным сном и никуда не езживал.

— Как так? — прошептал Ваня и запнулся.

— Только, добрый молодец, у меня свой интерес имеется. Помогу я тебе от всей души, только уж и ты мне обещание дай.

— Чего хочешь, проси, — встрепенулся Ваня.

И старуха затянула длинный рассказ о своей русокосой да ясноглазой дочери, что похожа она на лучик солнышка и одновременно сияние утренней звезды. И краса её ненаглядная уж так по сердцу пришлась Огненному Змею, что похитил он девицу и держит в плену, принуждая всячески выйти за него замуж. Но девица никак не соглашается, и в отместку супостат обратил её в Жар-Птицу и держит в золотой клетке, а ключ на груди носит.

И тому, кто освободит девицу-красавицу, дочку Бабы Яги не только счастье превеликое привалит в виде законной супружницы, но и слава освободителя от супостата.

Послушал Ваня бабу ягу и сник.

— Что, молодец, не весел? Что головушку повесил? — хитро осведомилась старуха, и Ване пришлось признаться.

— Эх, бабушка, грызёт мое сердце змея подколодная, которая любовью прозывается.

Как только увидел я коробейницу, так потерял сон и покой. Еду я на Сером Волке спасать простую девушку, без всякой надежды на то, что простит она меня и замуж выйти согласится. Крепко я её обидел.

Старушка хлопнула по столу ладонью так, что стаканы в латунных подстаканниках подпрыгнули, и разулыбалась, сверкая длинным желтым зубом.

— То беда-не беда, кручина-не кручина. Одну забыл, другую полюбил. Коли твоя коробейница строптивая, так бери в жены мою доченьку.