Ольга-чаровница и змиев сын

Воины Нави могли сколь угодно соперничать меж собой, меряться силой и просто собачиться, но живых, доведись тем служить Горану, радушно привечали, и всегда готовы были им помочь и защитить. Не имелось сомнения: люди очень скоро принесут клятву верности и предавать не захотят и не станут.

Но захочет ли этот чаровник?..

Сколь Горан ни уговаривал сам, как бы ни старались его посланники, а волхвы с чаровниками наотрез отказались идти к границе и всем своим ученикам запретили. Даже те, кто не отказывался от навьего злата и каменьев самоцветных.

Боялись? И это тоже, но не только. Верховный волхв Валидуб-Вырвитополь обещал смерть любому, кто с Гораном якшаться станет.

Как же Горан злился, узнав об этом! Он собирался вызвать волхва на бой, но вовремя одумался.

Горан, будучи плоть от плоти Нави, придавал бы сил поединщику одним своим присутствием. Самому же ему, обладающему способностью летать по воздуху и властвовать над огнем, не давались чары. Ну и как бы сражался?

«Но… но… Отчего бы и нет? — раздумывал он.

— Идущий к вратам чаровник уже не убоялся Валидуба-Вырвитополя и переступил через его запрет. Придет — поговорим, а уж я сумею сделать его сильнейшим из всех».

***Горан***

Ай, как жаль, что волшебное зеркало умело подсматривать, но не подслушивать.

Впрочем, чего нет, того нет. Осталось глядеть, что Горан делал не без удовольствия и вскоре заметил еще одну странность. Раньше он полагал, что люди, неспособные к силе, обязаны оказывать чаровникам если не почести, то уважение: беречь, слушать, разве лишь в рот не заглядывая.

Однако, видя, как они ведут себя с одним из них, лишь диву давался. На месте чаровника он давно наградил спутников смертными проклятиями. А на своем — просто испепелил.

Вот и сегодня чаровник шел по дороге, слегка горбясь, но гордо держа голову. Рядом на мощном сером в яблоках жеребце ехал богатырь: высоченный, широченный. Горан не слышал, о чем они говорили, но воин неприязненно кривился и слова выплевывал, словно боялся отравиться сочащимся из них ядом.

Лица чаровника разглядеть не выходило, но, казалось, тот разозлен ничуть не меньше.

Окончательно уверился в этом своем предположении Горан, когда над суком-посохом внезапно вспыхнула бледная синяя искра, и конь богатыря шарахнулся в сторону, будто ему обожгли бок. С губ человека сорвалось ругательство, которое даже Горан сумел разобрать и, не сдержавшись, рассмеялся.