Ольга-чаровница и змиев сын

— Послушай… — начал Горан, но по светлице невесть откуда взялись и закружились осенние рыжие листья.

Единый миг промелькнул, и встал пред Ольгой леший.

— Все готово, Оленька, — проскрипел он. — Аккурат большое посольство к Ивану подошло, частью в храме засели. На закате кликну я птиц, к хвостам их огонь-траву привяжу. Им-то самим ничего не сделается, а храм проклятый сгинет вместе с ворогами.

Ольга с мгновение лишь смотрела на него, силясь правильные слова найти. Не ожидала, будто станет защищать ее хозяин лесной сверх того, чего испросила.

— А как весь стольный град заполыхает… — вымолвила кое-как Ольга.

— Ты совсем из ума выжил, старый?! — накинулся на него Горан. — Сам хлебнуть людской ненависти не страшишься, так хозяйку пожалей!

— А ты! Ты!.. — леший упер кулаки в бока, заухал рассерженным филином. — Угодил в полон, так сиди и помалкивай!

— На град перекинется? — спросила Ольга.

Леший руки опустил, кулаки разжал.

— Отвечай, дедушка.

— Может и перекинется, не ведаю, — пробурчал леший. — А не все ли равно? Они добра не помнят, правды знать не хотят, как княжич на трон кривдой взгромоздился, так и они…

— Не гоняй птиц, дедушка, не жги ладоней огненной травой, — велела Ольга. Под руку попалась фигурка лиса с девятью хвостами и такой хитрой мордой, что живой казалась. — Подумаешь, добра не помнят. То для людей в порядке вещей.

Леший крякнул, подбоченился.

— Неужто дошло наконец? Не твоего они племени!

— Поторопилась, — сказал Горан.

Ольга кивнула.

— А требовалось обождать. Только когда вой по княжеству пошел бы, следовало в дорогу собираться. Не раньше! Люди беды еще не осознали, а ты уже в путь отправилась да вернулась. Раз нет беды, нет и избавления, моя чаровница.

— Молчи змий, — поморщилась Ольга. — Можно подумать, мало народу в битве полегло.

— Должно быть много, раз богатырь, какой с тобой шел, согласился в лесу пересидеть, позволив тебе одной действовать.

Ольга вздохнула.

— Помню я твой вид тогдашний, — продолжал Горан. — Да только не дело воину умелому чаровника бросать. Вы ж, чаровники, на вес злата-серебра, вас хранить нужно, а не кидать то в огонь, то в полымя.

— Вот-вот! — согласился леший.

— Имея не хранят, потерявши плачут — вот вся суть людская, какая есть, — продолжал Горан. — И то правды и свободы касается в первую очередь. Потому не пытайся черных людей выгнать.