107 дней морозной мглы

— Ах ты, пес шелудивый! Облудь окаянный! Напоил меня! Еще и перед чужеядом этим пресмыкаешься? Уж и зла со смрадом не чуешь? Иль забыл, как за глаза-то наговаривал на душегубца своего? — проговорил озлобленно сквозь зубы юноша, пытаясь разглядеть оставшихся в горнице людей.

— Ахаха! Пес шелудивый да оболудь! Тут ты прав, Кулота та еще собака сутулая, — раздался демонический хохот и грудной хриплый голос человека на седалище.

Взор Сивера полностью прояснился и тогда он увидел, как у стены в полный рост встал гигантский мужчина.

Головой он почти задевал потолочные балки, а поперек лица у него была намотана плотная повязка, закрывающая его левую сторону. В упор на парня исподлобья смотрел единственный огромный зеленый глаз великана.

Рядом с ним на соседнем стульчаке сидел полуразложившийся мертвец с пустыми, зияющими чернотой глазницами. По всей видимости, судя по его добротным одеждам, это был уже бывший хозяин роскошного дома Богомир. Тот самый торговец, про которого рассказывал мужичок в своей истории.

— Ну что ж, пес ты мой шелудивый, — все еще навеселе обратился исполин к старику на лавке. — Лошадь его точно не понадобится. Можешь себе ее на мясо забить, хоть поешь досыта. А вот девку веди-ка ты сюда. Ежель, люба мне придется, так и быть, отпущу тебя с убогой женушкой твоей на все четыре стороны.

Не успел он договорить последние слова, как Кулота уже стремглав бежал к выходу спотыкаясь и открывая настежь двери, чтобы поскорее выйти на улицу.

— А ты, друг любезный, пока жив еще, что мне расскажешь интересного? Чем повеселишь иль удивишь?

— Пересмешник я, по-твоему, что ли? Нечем мне тебя развлекать, страхолюдина, — огрызнулся ему в ответ Сивер.

— Может, балагур из тебя и никудышный, а вот то, что страха я в тебе не чую - это редкостно да чудно. Надо бы это исправить немедля, — произнес гигант, подходя к парню тяжелой грузной поступью, от которой скрипел и содрогался пол.

Склонившись над Сивером, он завис над ним, как степной орел над полевой мышью, уставившись ему в лицо своим большим глазом на выкате.

От его зловонного дыхания юношу передернуло.

— Гостей-то у нас все меньше и меньше последнее время, а я так изголодался по чистому, неподдельному страху людскому. Мочи моей нет уже. Видишь, барин тоже не боялся. И что теперь с ним стало? Также хочешь? Если не понял еще, то я Лихо. Но Кулота, небось, уже тебе поведал мою историю. Вся деревня у меня в кулаке, и никто слова против не скажет. Да и кому говорить-то? Не осталось никого.