107 дней морозной мглы

От беса крестом, от свиньи пестом, а от Лиха не чем, — снова захохотал великан, брызжа слюной в лицо парня.

Не переставая, он все говорил и говорил, будто истосковался по живым слушателям. Пока его собеседник изливался речами, Сивер не терял времени и бегло осматривал горницу. По сторонам от возвышения, где стояли седалища, были расположены две двери, а за спиной парня виднелся проем на улицу, куда шмыгнул Кулота, убегая за девушкой. Все окна были закрыты ставнями. Хоромы освещались множеством коптящих свечей в подсвечниках.

Вдоль боковых стен стояли длинные лавки, будто когда-то тут проводили сходы и собрания односельчан. Больше ему ничего такого, что бы помогло осуществить побег, разглядеть не удалось.

Нащупав пальцами плетение бечевки, которой были опутаны руки, Сивер понял, что Кулота допустил роковую оплошность, завязав их совсем небрежно, в надежде, что пленник оцепенеет от страха при встрече со злым духом. Но за последние дни юноша повидал столько нечестивого мракобесия, происходящего вокруг него, что уже начал привыкать ко всему.

Зная все возможные на свете узлы, благодаря своему ремеслу рыболовства, он незаметно и ловко расплел тугие жгуты веревок.

— Ты все еще не боишься? Жалкий человечишка! — произнес, стоя прямо перед лицом парня, верзила. — А вот так? Поубавилось духу? Каково тебе теперь, негораздок?

Лихо резко распахнул свой кафтан из тонко выделанной кожи. На парня дунуло тошнотворным запахом скверны и мертвечины. А перед ним предстало жуткое зрелище. Прямо из тела верзилы, на животе и груди торчало множество вживленных в его плоть человеческих глазных яблок, собранных им за многие годы скитаний по земле.

От мерцания свечей они разом подняли веки и хаотично начали дергаться в разные стороны и не переставая моргать, будто не видели божьего света долгие дни и месяцы. Улыбка на лице чудища расплылась от уха до уха, оскалив заостренные большие клыки и гнилые зубы.

— Ахаха! Вот они! Глазоньки тех самых удальцов, которые осмелились со мной тягаться. Теперь душа каждого, кто попытался против меня пойти, всегда рядом со мной.

Смердят своим страхом и тлеют внутри чресел моих. А мне только это и нужно. Другого и не желаю, словно мед по устам — прикрывая себя одеянием, приговаривал, заливаясь смехом Лихо.

Сивер все это время с невозмутимым видом смотрел на него, не шелохнувшись. На душе его было спокойно и ни капельки не страшно. Только вот где-то глубоко внутри начало свербеть и зарождаться чувство ярой ненависти и злобы.