Пряничный домик Агнешки Кравчик

– Опять обманешь? – его изображение не сразу стало ясным, а потому, увидев знакомый контур, я закрыла лицо руками. Мне казалось, что Генрих совсем не изменился.

– Не прячь лицо. Ты прекрасна.

Седые виски, морщинки в уголках глаз, все та же широкая улыбка и такое тепло во взгляде, что я невольно заулыбалась в ответ.

– Ты по–прежнему прекрасна.

Я упивалась тем, как его взор ласкает меня, да и сама не могла оторваться от лица, приобретшего за время разлуки ту мужественную красоту, что делает и старца привлекательным.

– Рождество кончается, – напомнил мой принц через тысячу лет тишины. – Но через год придет новое. И я опять буду ждать.

Зеркало померкло. А я так и сидела, глупо улыбаясь и не замечая холода».

Катаржина вздохнула, лихорадочно пересмотрела все листочки, но продолжения бабушкиной истории не нашла.

«Она ушла к нему». Лицо Каси было мокрым от слез. Тяжесть, что она испытывала после загадочного исчезновения бабушки, исчезла, словно странички, исписанные мелким почерком, оправдали ее поступок.

Теперь Кася понимала, почему бабушка не избавилась от странной игрушки. Она любила своего Генриха и всегда знала, что рано или поздно протянет ему руку. Уничтожить пряничный домик, все равно, что убить чудо, которое поселилось в нашем мире и связало ниточкой с чужим, волшебным.

«Интересно, а мой суженый–ряженый также годами будет ждать? И ждет ли вообще?» – посмотрев на часы, Кася выскочила из комнаты. Нашла ключи от флигеля и через пару минут стояла перед пряничным домиком. Быстро нацарапала на клочке бумаги записку для родителей, уже понимая, на что решилась.

Медный ключ тускло поблескивал в свете луны, глядевшей в окошко с резными ставнями. Дрожащие пальцы дотронулись до холодного металла.

«Что я творю?»

– Катаржина…

Мужская ладонь в проеме двери раскрылась в приглашающем жесте.

Кася медленно вложила в нее руку.