Управленец 2 "Избранный"

И теперь только мы остались верны хозяину и должны проследить, чтобы его воля исполнилась, — Рурк продолжил внушение и с каждым словом чувствовал себя всё увереннее и увереннее, наблюдая, как малышка внимает ему.

На другом конце области

Потрясывающаяся рука не слушалась всё сильнее и сильнее. Дрожь мешала управлять лошадью и усиливалась вместе с болью при тряске, неизбежно поражающей всадников. Дотянуть до ямской заставы было тяжело, но, когда это случилось, сменная лошадь готовилась к дороге, к ней цеплялся мешок со свежими припасами, а сторожа осматривали торчащий из плеча кинжал, можно было немного отдохнуть.

— Нельзя тебе дальше ехать, — охая, говорила прибывшая с ближайшей деревни знахарка. — Крови вона сколько потерял. Истечёшь весь.

— Послание не доставлю, вот тогда точно истеку, — отвечал раненный, потягивая жидкость из бурдюка.

— Далеко путь-то?

— Не могу сказать куда, но далеко. Ещё день ходу.

Бабка перемотала рану, залепив её чем-то, издающим неприятный запах, и пошла мыть руки.

— Не доедешь, — со вредностью в голосе буркнула она и удалилась.

Не верить знахарке причин не было. Гонец и сам чувствовал, как кружится голова и ослабло тело, но выбора не было. Бурдюк с водой снова прильнул ко рту и, осушившись, оказался на скамейке. Зад снова слился с седлом, и трясущаяся рука схватила вожжи.

Проводив одного всадника, работники заставы вскоре встретили новых. Те расспросили всех о первом, представившись посланной ему подмогой, сменили лошадей и, не тратив время на отдых, пустились в погоню.

Глава 2

Голосования, длящиеся от одной до двух недель (неделя – пять дней, где каждый посвящён одному из Пяти Богов), всегда разбавлялись мероприятиями увеселительного или иного характера. В этот раз таким событием стало грандиозное жертвоприношение. Обустройством дела занялась Полада, хоть на самом деле вся работа легла на дворцовых помощников и жрецов.

По традиции, жертву приносили на огромных кострах, что разводились на специальной «Площади богов», вымощенной чёрным камнем.

Старая кладка площади соседствовала с небольшой возвышенностью из того же чёрного камня. На её вершине, озираясь вокруг, восседал Астор и ждал своего выхода. Поскольку расчёт был на правителя, его жену и верховного жреца, пришлось занять все три места, чтобы не оставлять пятисотника одного. Народ мог неправильно понять его единоличное присутствие на священной башне.