Мой Истинный Альфа

— Марлок сдохнет через час! Максимум — через два! На нём живого места нет! Если хочешь, чтобы я что-то для него сделал, могу подарить ему быструю и почти безболезненную смерть!

Внезапно человеческая ручонка рассекла густой, напитанный огненным жаром воздух. Ладонь пигалицы хлестнула меня по щеке.

— В тебе хоть что-нибудь человеческое есть? — с ненавистью выпалила она. — Макар тебя спас! Он спас тебя!!! Ты обязан ему жизнью! Так что мы едем все вместе. К этой вашей колдунье. Пусть она лечит Макара. Потому что иначе…

— Что? — спросил я.

— Что — иначе? Останешься тут, пока не придут Белые и не разорвут тебя на куски?

— Не разорвут, — уверенно заявила Маша. — Я им зачем-то нужна. И тебе тоже. И мне плевать, что у вас у всех на уме. Мы сделаем всё, чтобы спасти Макара.

Я прожёг её взглядом, желая как следует вломить ей в ответ, но девчонка даже не шелохнулась.

— Пёс бы тебя побрал… — заскрипел я зубами.

— Надо было дать этим псам такую возможность, — нагло парировала она.

Выбора у меня не осталось.

И хотя я знал, что спасение Марлока — глупая и бесполезная затея, всё-таки пошёл осматривать его ранения. Прогноз получался совсем неутешительным — то есть таким, какой я и озвучил ранее. Этому волколаку уже нехило досталось совсем недавно. Заживление на спине только-только началось, но сил даже на это едва хватало. А теперь ещё прибавились обширные ожоги на животе и конечностях. Да и морда пострадала знатно.

Марлок терял кровь. Регенерация, обычно происходящая у волколаков чуть ли не мгновенно, не хотела включаться.

Всё было бы чуть менее ужасно, если бы обошлось лишь рассечениями и рваными ранами. Но огонь для нашей шкуры — худшее, что может быть. А потому ожоги сложнее всего поддаются регенерации. Для этого надо много, очень много крови. На худой конец сойдёт и чудо, в которое сложно поверить, даже неоднократно видя магию самых разных сортов.

Но иногда и магия оказывается бессильна. Только чудо. И сейчас самым близким к нему синонимом было безумие.

— Марлок, — я пошевелил обожжённую разодранную тушу, — ты должен обернуться. Иначе мы не затащим тебя в машину.

Марлок глухо заскулил и отвернул морду. Я не мог прочесть его мысли, но и без того знал, о чём он подумал: у него нет сил даже на то, чтобы дышать, о трансформации и заикаться не стоит.

— Ты должен, — повторил я. — Ты должен, Марлок. Поднимайся.

Рина почти беззвучно плакала. Конечно, людские слёзы — всего лишь вода с капелькой соли.