Постучи в семь дверей

Я не думала, что старый магус способен отказаться от дополнительного заработка, который посулил ему барон за моё обучение, поэтому к такому его решению оказалась не готова.

– Подождите, подождите. Как это - не будете заниматься?

– А вот так! – магус добродушно усмехнулся, разводя руками. – Если ты хотела осваивать магию, не надо было покидать Обитель. Там излишне образованным женщинам место, а не в миру.

Я смотрела на магуса, не находя слов. Если бы подобное сказал пьющий дворник или даже барон, я бы не удивилась.

Но услышать, как приличный человек, учитель, прямо мне в лицо говорит о второсортности женщин, стало для меня полной неожиданностью. Как ему не стыдно проявлять такой махровый шовинизм.

– Вы ещё скажите, что дело женщины - дети, церковь, кухня, и ничего больше!

– А как иначе? – удивлённо спросил господин Петрис.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Я – не в силах объяснить, почему это неправильно, и неспособная принять такой взгляд на женщину как должное.

И маг, не собирающийся обсуждать столь очевидные для него вещи. Трава зелёная, вода мокрая, а место женщины таково, и говорить тут не о чем.

– Но, пожалуй, сёстры правы, и тебе стоит учиться контролировать себя лучше. Похоже когда ты испытываешь сильные чувства, то твой дар усиливается, – неожиданно для меня сказал магус.

– А можно мне ходить на уроки Дикки? – обрадовалась я.

– Разве что когда у него уроки истории магии. А так у вас совершенно разные способности и практические приёмы, которые учит мальчик, тебе ни за что не повторить.

Я переговорю с бароном и завтра передам тебе расписание уроков.

– Хорошо.

Меня это вполне устраивало. Главное – начать заниматься, а там видно будет. Я вежливо попрощалась с магусом и отправилась искать дорогу в свои покои.

Внутри я продолжала с ним спорить, кипя от возмущения, но я давно отвыкла высказывать вслух своё несогласие. С Павлом это было опасно, а с другими, я считала, бессмысленно. Родня Павла к моим доводам никогда не прислушивалась, отметая их сразу.

Коллеги иногда принимали к сведению мои слова, но только в том случае, если говорила их спокойно, без эмоций. Так что я привыкла или, не споря, делать по-своему, или пытаться убедить лишь когда успокоюсь, а не в горячке обиды.

Горячка - она до добра не доводит. Вот и сейчас, увлёкшись мысленным спором, не заметила, как свернула со знакомой дорожки и обнаружила, что не могу сообразить куда идти, где искать свои комнаты.