Пути океана: зов глубин. Книга вторая

Он едва не свернул шею в попытке угадать кокетство в продолговатых глазах с поднятыми к вискам уголками.

Антуан немедленно приказал бы остановиться, но по коленке уже стукнул кузинин сложенный веер. Неодобрительно поджатые губы её лишь привнесли диссонансу.

Ему только и оставалось, что с тоскою наблюдать отдаление здешних нимф, да хихиканье, тающее в перезвоне длинных бусин затейливых шпилек в чёрных как смоль волосах.

– Ты только взгляни, моя дорогая! Сплошь мирные селяне, женщины, дети да старики. И заметь, ни одного из моряков-головорезов, что нам довелось встретить на “Крылатом Марлине”! Нет, все-таки какова стычка была! Я ведь даже написал мемориальную оду о тех событиях! Как! Я не давал тебе?! Самый лирический момент посвящён средоточению на команде капитана Витала.

О, они такие смельчаки...

Де Круа вдруг застыла и уставилась перед собою невидящим взглядом.

– Селин? Что случилось? О... Неужто ты так близко принимаешь всё к сердцу? Ах, оставь это. То дело прошлое… Антуан взял сестру за руку, отчего она вздрогнула и мелко закивала.

– Да-да… Давай больше не вспоминать… Всё, что было до прибытия на Да-Гуа…

Едва прогремела разложенная подножка, де Сюлли-младший потянул затёкшие с дороги члены и спешно пригладил прическу. Стало крайне волнительно.

Селин же тихонько захлопнула пудреницу и выдохнула.

Как если бы поднималась на сцену.

– Дорогая моя, клянусь, я не дам тебя в обиду. – С его губ едва не сорвалось покровительственное “глупышка”, но сегодня Антуан отчего-то был исполнен благоразумия, как никогда.

– Я крайне уважаю твое сосредоточение, но сама посмотри, разве могут быть злыми люди, о, я бы сказал, истинные художники, соорудившие в здешних суровых краях такие пасторали?

Нога не успела ступить на дощатый тротуар, как откуда ни возьмись, выскочил какой-то бонза с метелкой и начал усердно подметать безупречно начищенные доски.

Карету со всех сторон окружили высокопоставленные люди с совершенно одинаковыми лицами, богато одетые в шитые шёлком многослойные светлые одеяния, и принялись бить поклоны со столь энергичным старанием, что в глазах поднялась рябь.

Голову немедленно вскружило, и любезно улыбающемуся Антуану пришлось начать срочно обмахиваться шляпой.

Пухлые белые ручки прятались в длинные до самых пят рукава, улыбки на плоских лицах так ширились, что и без того узкие глаза превратились сплошь в складки. Взмахи кисточек тоненьких смоляных косичек церемонно следовали изгибам натруженных в поклонах спин.