Пути океана: зов глубин. Книга вторая

Мой ответ: нет. Даже если на твоей коже и есть знаки родства с нашими стихийными, ты и твои спутники – чужаки. И ты мне – не подруга и не сестра. Возвращайтесь на землю, которую вы прибрали к рукам – нашу землю по праву – и радуйтесь. Этой ночью мы оставим ваши поселения в покое.

Селин с мольбой посмотрела на Фию, но колдунья оставалась непреклонной.

Де Круа медленно развернулась и зашагала к своей лошади. Личико её хранило прежнюю любезность, но сердце Доминго сжалось: девочка делала всё, чтобы досада и разочарование не проявились на лице перед сопровождающими ее гвардейцами.

Как и перед Брутом и Марсием, чьи скептические прогнозы всю дорогу отвлекали от красоты здешних мест.

— Не чужаки.

Слова Тенлока поднялись над гомоном. Юноша обеими руками опирался на посох. Глаза его пылали.

– Я хочу их присутствия на моем Посвящении. Имею право!

Фия зашипела. Поднялся страшный гвалт. Воины и бывшие пленники вступили в яростную перепалку.

— Селин де Круа, стой!

Та обернулась, не веря своим ушам.

***

Они вышли к каменной арке, чёрной на фоне звёздного неба, у которой горел одинокий высокий факел.

Запахи сырой земли и ночных цветов таяли в свежем воздухе.

— Мы на месте, – сообщила Фия.

Презрительно-настороженнный взгляд колдуньи ещё раз смерил Брута и Марсия, которым позволили сопровождать Селин только после долгих препирательств и заверений викария Доминго, кто, судя по всему, уже не раз бывал в поселениях местных.

Разумеется, оружие и обмундирование пришлось оставить охранять парочке хмурых аборигенов, и недовольство спутников красноречиво отражалось на сердитых лицах.

Из темноты навстречу им вышли трое в национальных туниках до самых пят.

Сине-зелёные блики длинных чёрных перьев воротников и волосы, свитые в подобие кос на плечах шевелил ветер. Сотни кожаных ремешков и верёвочек постоянно двигались, и чудилось, люди напротив сотканы из эфемерных нитей самой земли. Вместо человеческих голов на их плечах находились страшные лица из переплетённых ветвей с чёрными провалами на месте глаз… Но отчего-то страха не было.

Комком к горлу подступало шальное, странное волнение.

Фиа выступила вперед, и полилась местная речь.

Шёпот дикой чародейки еле слышался в свисте ветра. Де Круа превратилась в слух.

Они неспешно брели в темноте за спинами троих сопровождающих. Мимо проплывали сгустками черноты дремлющие хижины. Запахи дневной жизни исчезли.

Густая, пропитанная полынными дымами ночь, разверзалась в звёдном небе. Где-то далеко тявкали койоты.