Пути океана: зов глубин. Книга вторая

Процессия вышла к огромному кругу камней на плато. Крохотные огоньки свечей норовили вот-вот погаснуть, но упрямо мерцали искорками словно самой жизни.

Внутри каменного кольца огонь не горел. Темнота не была чёрной и только серела при приближении. У Селин заложило уши. Фия тихонько взяла её за руку и подвела к колдунам за пределами круга таинства.

Когда глаза привыкли к темноте, она разглядела фигурки людей внутри.

Вдруг прозвучали удары барабанов. Но что за странность, звучали они так, словно раздавалось биение сразу нескольких сердец: большого, принадлежащее кому-то неизмеримо огромному, с редкими и спокойными ударами, маленьких, нервно и сбивчиво колотящиеся, и её собственное, вибрирующее эхом ото всех.

Окружающая темнота и тишина не давали ни одной подсказки к предстоящему.

Зрение становится отчётливым, и Селин видит силуэт долговязого юноши, совсем ещё мальчика. Словно в лабиринте, он медленно проходит одному ему видимой узорчатой дорогой и останавливается в самом центре.

Свечи по периметру начинают мигать, и он пугливо озирается.

Приглядевшись, Селин видит разложенные в беспорядке предметы. По обе стороны от них сидят пышная девица томного вида и мужчина, сосредоточенные только внутри себя самих. Оба медленно поворачивают на вошедшего головы.

До ноздрей доносится резкий дух мускуса. Что-то сладкое и пьянящее, что-то, что кружит голову.

Молодой человек робко водит ладонью над сокровищами и что-то забирает. Пятится, прижимает к груди свою драгоценность. Садится на землю и начинает говорить, и в тоне его звучит плач.

Мутной вспышки лезвия Селин не видит, но чувствует на кончике языка солёную жгучую каплю крови. Большое сердце начинает колотиться так, что у Селин трясутся рёбра. Мужчина с девицей поднимают на него головы, и становятся слышны голоса, лишённые интонаций.

Каменная поляна погружается в тишину.

Щеки касается мягкое крыло ночной птицы, и де Круа вздрагивает.

***

Над головой шумели и раскачивались мозаики разлапистых крон.

Селин приподнялась на локте и с удивлением обнаружила себя лежащей в гамаке. Колючее шерстяное одеяло укрывало с головы до пят.

Она протерла глаза и пригляделась. Гамак оказался сплетенным из тонких веток дерева, покрытых мелкими голубыми цветочками.

У костра в предрассветной тишине вполголоса о чем-то увлеченно спорили Марсий и викарий Доминго. Брут дремал, уткнув лицо в сложенные на согнутых коленях руки.