Легенды Синего Яра

Я велю запрячь лучшего коня, самого быстрого… — пролепетал писарь, а князь покачал головой.

— Коня обычного, одежду надеть неприметную. — велел Славен Мудрый — Донесение срочное и, как вы уже поняли, тайное. Никто, слышите, никто не должен узнать об этом. Особенно багры. Поэтому тебя и отправляю, Ивелин. Во-первых никто по пути в тебе не узнает княжеского посланника, а во вторых то, что написано на пергаменте должно попасть лично в руки Войцеху. И ничьи глаза более не должны читать его.

Ивелин заморгал и окончательно запутался.

На языке крутились десятки вопросов, но задавать их князю сын писаря не решался. Он хотел обиженно воскликнуть: Княже, ты отсылаешь меня в день свадьбы Рогнеды? Почему не даешь проводить ее в последний путь?

Но он лишь горько усмехнулся, осознав, как по-детски прозвучат эти его восклицания. У князя срочное дело к отцу Саяны. И это важное для княжества задание Славен Мудрый доверяет ему, Ивелину! Не своими ближайшим ратникам, не гридям, а ему! Мальчишке, который еще не успел доказать свою преданность в бою! Гордость заклокотала внутри петухом и громко и радостно запела.

Князь протянул Ивелину свиток, и тот, поспешно вытерев ладони о штаны, поспешил принять его из рук Славена.

— Благодарю за оказанную честь, княже! — он склонил голову, стараясь говорить ровно и спокойно. — Я не подведу тебя. Доставлю свиток вовремя.

— Так поторопись! — кивнул князь — Я знаю, что не подведешь. Поэтому и прошу именно тебя, сына моего ближайшего человека.

Ивелин с отцом поднялись, снова поклонились и спиной направились к выходу.

— Княже! — вырвалось у Ивелина, прежде, чем отец успел его одернуть — Передай это Рогнеде, прошу! Это…небольшой подарок…память о доме.

При упоминании дочери Славен помрачнел, но кивнул, принимая из рук Ивелина небольшой мешочек. Внутри лежал глиняный черепок, на котором красками был изображен Синий Яр, сияющий золотом куполов и утопающий в хвойной зелени.

— Эх, и умелый у тебя сын, Кресень. Вон как малюет! Вернется, женю! И гриднем своим сделаю.

А в свободное от службы время, будешь терем расписывать так, чтобы послы из самого Свет-Града дивились. Как тебе, а, Ивелин?

— Твоя щедрость не знает границ, княже! — Ивелин поклонился, чувствуя, как шеки заливает краска.

— Только не подведи меня. Прямо в руки отдай! — в последний раз повторил князь и махнул рукой, отпуская писаря с сыном. Отвернулся к окну и снова застучал пальцами по раме, выводя какой-то неровный и нескладный ритм.