Тяжелее горы. Легче перышка.

У вас есть три дня - используйте их.

Его величество продолжал смотреть на целительницу внимательно, без улыбки, будто ждал чего-то. Видимо, не дождавшись, спросил:

- А помните, что в подобных ситуациях советовал мастер Эйтан?

- Положительные эмоции. Если не помогает - удвоить дозу, - не задумываясь, выдала Тайри любимый рецепт старого целителя, и сразу вспомнила, как сама отлеживалась после "теплого приема" у императорских мозголомов, - но, прежде всего, покой и никакой самодеятельности.

- Ну и? Где мне взять это лекарство? Которое удвоить, если не помогает?

Вот ведь….

- Я подумаю, ваше величество. Считается, что неограниченное количество радости приносят дети и животные.

Монарх старательно изобразил сомнение.

- Не уверен… Кстати, что поделывает одна юная особа в компании ваших несносных родственников?

- Три, нет… уже четыре здешних дня назад она вместе с хозяйкой приютившего их дома испекла вишневый пирог и сделала абрикосовое суфле. А еще починила часы.

- Часы?!

- Да, большие такие, с маятником. Под руководством мастера Мелле, конечно.

- Ну вот, видите, одна часть предложенного вами состава мне сейчас недоступна. А вторая…

В неплотно прикрытую дверь проскользнула крупная дымчато-серая кошка с удивительными светло-зелеными глазами. Она вспрыгнула на подоконник и тихонько мяукнула, привлекая к себе внимание. Его величество вздохнул, взял красотку на руки и стал гладить. В ответ кошка замурчала и прикрыла глаза.

- Шани, я не звал тебя, - строго сказал монарх, продолжая чесать пушистую гостью за ухом.

- Сейчас еще и остальные явятся, да?

Шани беззвучно открыла рот. Одновременно за дверью гавкнули.

- Ну, я же говорил… - простонал Рикарт страдальчески.

- Лекарство пришло само, - улыбнулась целительница, - не смею мешать лечению.

- Тайри! - интересно, а кто сейчас так красноречиво смотрел на нее, Рикарт или недоусмиренный монстр?

- Покой и положительные эмоции, ваше величество! Я проверю! - уже от дверей сказала леди Даллет, ускользая из комнаты.

- Я глубоко уважаю кошек, - нараспев произнес император, и дымчатая красотка затарахтела громче, - и собак тоже. - Илатский гворм и кафриийская пастушья собака подошли и степенно улеглись у ног хозяина. Сейчас они не боялись, ведь у их человека на руках сидела кошка, следовательно, монстр был умиротворен. - Но сейчас мне нравятся птички.