Тяжелее горы. Легче перышка.

Четыре достаточно просторных комнаты и кухня на первом этаже, на втором - гостиная с большим балконом и спальни, а в подвале - лаборатория, кладовые и купальня. За порогом - маленький сад, за которым ухаживал доставшийся по наследству от предыдущих хозяев садовник. Еще дней десять целительница азартно переустраивала лабораторию и меняла интерьеры, а потом… Потом наступило время вишни, которой в ее саду уродилось немало. Разбирая крупные глянцевые ягоды, Тайри вспоминала Одри и ее деревенские рецепты. Как же не хватало сейчас умной, острой на язык деревенской колдуньи, единственной подруги.

Вот уж кто нашел бы выход из создавшегося положения или двумя словами вернул бы ей былую уверенность. За мыслями об Одри пряталась тоска по другому человеку… пока человеку. Кто бы знал, что Тайри так привыкнет к надежному плечу рядом, к тихим разговорам и пристальному взгляду ярких зеленых глаз, что загорался ей навстречу теплом и радостью. Давала ведь себе слово не привязываться, но глупое сердце плевать хотело на все эти обещания. Разум убеждал, что ничего хорошего из этой привязанности не выйдет, один раз уже не вышло, и теперь нечего надеяться. Ведь поняла давно, кто таков зеленоглазый маг, так стоит ли даже в мечтах пытаться строить зыбкое совместное будущее? Если он и вправду один из князей-Хранителей, пусть и чужого мира, то ее жизнь, как ни крути, несравненно короче, чем драконий век. Мелькнет, как падающая звезда, а он полетит дальше. Пусть все окажется не так, что толку сейчас гадать. Он далеко, он дома и вряд ли хоть раз вспомнил о тебе, глупая женщина. Струна не отзывается глубоким альтовым звучанием нежности, не бьется в заполошном ритме волнения, не поет в ответ гимн радости и узнавания. Она лишь глухо рокочет вместе с его сердцем, когда спокойно, а когда и бешено - но совсем по другим причинам. Иногда Тайри слышала и видела больше - ценой огромных усилий. Чьи-то требовательные голоса, лязг железа, перестук копыт, женский жеманный смех. Горные вершины, белые крыши и хрустальные купола, озеро невероятной синевы, поле боя, множество людей в ярких одеждах и драгоценностях. Чужая жизнь. Его жизнь, в которой Тайри тоже не было места. Никто не безупречен, маленькие ньятти могли ошибиться или просто пожалеть ее.

Первый день пролетел незаметно, на второй она заскучала, а на третий решила, что проводить жизнь в четырех стенах глупо, и подала прошение о приеме на свою прошлую должность в Лицее.