Тяжелее горы. Легче перышка.

Однако, вишни от этого меньше не стало, а садовник все вздыхал, что такой чудесный урожай никак нельзя пустить Отступнику под хвост. Волей-неволей пришлось продолжать. Вишня помогала сосредоточиться на одном деле, привести мысли в порядок, и Тайри сама не поняла, как увлеклась процессом. Настолько, что, совершенно утонув в своих думах, не заметила открывающегося Короткого перехода.

Он просто возник на пороге кухни и застыл, улыбаясь так, как не умел никто другой. Стоял и смотрел на нее, а Тайри лихорадочно думала, что вот совершенно не готова к такому визиту: сама демоны знают, на кого похожа, руки по локоть в вишне - чистила ее от косточек, волосы туго увязаны в простой узел на затылке, точно у старухи.

Домашнее платье слишком легкое и открытое, да и длиной не вышло, всего-то до середины колена, позор-то какой… Фартук, и тот, как у селянки повязан. Горло от волнения перехватило, и не произнести даже самого простого приветствия, а придворные реверансы - в этом-то платье! - срам один…

Так она и замерла: полная пригоршня вишен и всепоглощающая растерянность пополам с диким смущением.

Это же надо, еще чуть, и колени дрожать начнут.

- Скажите мне, леди Даллет, чем я вызвал вашу немилость? - грустно молвил нежданный гость, и глаза его потемнели, как море в пасмурный день. - Вы ни разу не навестили меня с тех пор, как вернулись. Кроме того, под благовидным предлогом отказались посетить и Бал середины лета, и праздник совершеннолетия ее младшего высочества. Как мне понимать это?

Тайри дрогнула.

Она, столько всего пережившая, самым предательским образом дрогнула перед весьма сдержанным монаршим неудовольствием. Разумеется, никогда нельзя забывать, что перед тобой Льофф, и характером его Создатель наделил фамильным. Кроме того, она достаточно долго отсутствовала, чтобы прежнее благоволение сошло на нет. И не было рядом ни ваюмна, ни Даррена - никого, чтобы спрятал и защитил. А улыбка… она ничего не значит. Просто еще один обезоруживающий прием Льоффов.

- Что вы молчите, миледи? - голос монарха зазвучал тише, и у Тайри похолодело внутри. Когда император был в гневе, он говорил шепотом, и до этого, пожалуй, осталось совсем немного. - Вам нечего сказать? Ну, хоть придумайте…

- Мои придворные платья давно вышли из моды, а мой портной переехал в Илат, к родственникам, - ответ прозвучал жалко и неубедительно.

А потом произошло невероятное. Неправильное. Можно было бы сказать - невозможное, ну так вот же оно.