Тяжелее горы. Легче перышка.

Тайри обернулась - рядом с ней стоял высокий и очень красивый мужчина: идеальной формы лицо без малейших признаков возраста, правильные тонкие черты, большие голубые глаза под ровными соболиными бровями, блестящие длинные волосы цвета ночи. Сколько ему лет, сказать было невозможно, а вот о его отношении к собственной персоне - легко. Цену себе великолепный субъект знал и самим собой просто-таки любовался. Солнцеликий бог, не иначе, аж глазам больно.

- Забавно, забавно, наш незаменимый мастер Нори уже и женушку с собой притащил, - оценивающе оглядев походный костюм леди и обходя ее по кругу, промурлыкал красавец, - хотя нет, вряд ли… Был бы он женат, не наведывался бы к моей кузине-белошвейке.

- Не жена, - усмехнулась волшебница, подумывая, как ощипать хвост эдакому павлину, хоть и жаль красоту, - а скульптуру вы для этого фонтана ваяли?

- Конечно. Тут больше некому, бездари и дилетанты одни.

- Как живая. Очень, очень талантливо.

- Хм… А ведь половине здешних она не по нраву пришлась.

- Это у меня хороший вкус. Я бы хотела посмотреть и на другие ваши творения. Они ведь наверняка в городе есть?

- О, множество… В ратуше, в парке, в часовнях, вон, видите, колонны там, за забором? - он махнул рукой куда-то в сторону деревьев, - вы же понимаете, скульптор не может не творить. Вдохновение, правда, такая капризная штука… Вот вам бы хотелось стать вдохновением для мастера?

Красавец изящно склонился к собеседнице, одновременно подцепив пальцами ее подбородок и проникновенно заглядывая в глаза.

- Милорд, а что за нахал клеится к вашей сестре? - шепотом поинтересовался Скайяр.

- Ох ты ж, демона твоего лысого! Как я проглядел-то… Это Лиэлон, наш ваятель. Талантище, но бабник, каких свет не видывал. И наглец приблизительно такой же. Если он сейчас руки распускать начнет, я ему, пожалуй, оторву что-нибудь… не слишком для работы нужное.

- Бросьте, уверяю вас, Тайри раньше успеет, - хищно оскалился дракон. - Этот хлыщ ведь понятия не имеет, с кем связался. А если что…

- Мы будем участвовать.

Местный гений, конечно, границ не ведал, за что и оказался лежащим благородной физиономией вниз, с завернутой за спину рукой.

- Что вы себе позволяете! Мерзкая девчонка! Другая бы счастлива была! Вы горько пожалеете! - с каждой фразой красавец все более захлебывался жалостью к себе.