Пропавшая невеста. Том 2

Его самого снова ждал военный лагерь у подножья Драконьих Гор, снова переходы в Милрадию и злые Сеп-Хатти. На долгих четыре месяца придется покинуть Вейсмор и вернуться только с наступлением весны. И снова не хотелось уходить, оставлять родные места без присмотра, но долг перед Андракисом сильнее личных привязанностей и желаний. В этом году особенно.

Визиты к друзьям не дали никакой ясности. Никто не знал, почему Тхе’Маэс объявил ранний сбор, ходили только слухи о том, что на границе с Милрадией что-то изменилось.

Что? Почему? Неизвестно. Оставалось лишь строить догадки, которые вряд ли имели что-то общее с действительностью.

Если не считать стражников у ворот, то первой, кого он увидел, въехав во двор, была Доминика.

Не замечая его, она возилась с колченогой пегой виртой. Толку от зверюги не было никакого — своенравная, упрямая, иногда откровенно злая. Она задевала других вирт, не упускала шанса прихватить за руку зазевавшегося смотрителя. Но и избавиться от нее рука не поднималась, потому что спасла она двух солдат на горном перевале — предупредила о скрытом под снегом разломе, а сама провалилась.

В тех пор и хромала, и злилась на всех подряд. По законам Андракиса, жизнь ее неприкосновенна, и хозяин должен заботиться о ней до скончания ее дней.

— Ах ты, зараза бестолковая, — шипела Доминика, вытягивая из зубастой пасти свою изжеванную косу, — я же для тебя стараюсь! Стой спокойно!

Куда там! Вирта вставала на дыбы и, наполовину сменив свою форму, пыталась хлестнуть упрямую целительницу длинным, как плеть, хвостом.

— Я все равно до тебя доберусь! — В своем желании исцелить Доминика была беспощадна. — Хочешь не хочешь, а вылечу. Поняла?

— Стоять! — жестко припечатал кхассер.

Вирта тут же остановилась как вкопанная. Ника тоже. Замерла каменным изваянием и даже вздохнуть боялась.

— Что стоишь? Хватай, пока присмирела.

Сообразив, что приказ относился не к ней, Доминика рванула вперед, повисла на шее вирты. Под пристальным взглядом кхассера та окончательно притихла и не брыкалась, когда Ника стала бесцеремонно ее осматривать, но ушами все же нервно пряла.

— Стоять, — повторил Брейр, наблюдая, как хрупкие девичьи руки уверенно прощупывают неправильно сросшуюся ногу.

В душе что-то кольнуло. Что-то острое, тягучее, полное смятения. Кольнуло и разошлось по венам пряной волной.

— Нашла! — радостно воскликнула Ника и ободряюще похлопала вирту по крупу. — Прости, милая, сейчас будет больно. На секундочку, а потом все пройдет.