Пропавшая невеста. Том 2

Взялась за искореженные нити и рванула, разрывая неровный комок, а потом тут же соединила заново, наполняя целительной силой.

Вирта возмущенно зарычала и начала обращаться, чтобы наказать нахалку, посмевшую причинить боль там, где и так постоянно болело, но кхассер был начеку. Поймал, сжав ладонями вытянувшуюся змеиную морду и, заглянув в глаза, твердо произнес:

— Нет.

Против воли кхассера вирта была беззащитна. Она сжалась, словно пытаясь казаться меньше, и уже не шелохнулась, позволив Доминике завершить лечение.

— Все, — девушка бодро вскочила на ноги и вытерла руки о подол, — готово.

Брейр ослабил хватку, потрепал вирту между ушей и отпустил. Тут же отпрянув в сторону, та понеслась обратно к навесам, но спустя пару прыжков остановилась, удивленно нагнулась к своей ноге, даже подняла ее повыше, пытаясь рассмотреть и понять, почему она больше не болела и не подворачивалась.

— Можешь не благодарить, — насмешливо произнесла ей вслед Доминика и тут же замолчала, чувствуя, как пристальный взгляд кхассер скользит по спине.

Минутное молчание, застывшее между ними, показалось бесконечностью. Она пыталась не дышать, а он слушал, как бьется ее сердце. Этот звук… Такой отчаянный, надрывный, пробивал насквозь, заставляя его собственное сокращаться с удвоенной силой.

Зверь внутри недоуменно заворчал, подбивая к действиям, но Брейр даже не шелохнулся, позволяя себе только смотреть.

— Тебя долго не было, — Ника не выдержала первая, обернулась.

Все силы уходили на то, чтобы держаться достойно, не смотреть на него побитой собакой, не спрашивать «за что?», не выказывать боли.

— Не рассчитал. — Он размял шею, затекшую после долгой дороги. — Забыл, что теперь только верхом, и никаких крыльев. Вот и растянулись несколько дней в неделю.

— Как все прошло?

Ника понятия не имела, о чем спрашивает, просто задавала вопросы, которые приходили на ум, разрываясь между желанием уйти и потребностью остаться.

— Никак. С друзьями пообщался, но что хотел — не выяснил.

После долгой дороги кхассер выглядел усталым, пыльным и немного потрепанным.

Его губы были обветрены, под глазами залегли тени, а плечи опущены, будто на них давил неподъёмный груз. И прежде, чем поняла, что делает, Доминика по привычке шагнула к нему, накрывая ладонью мужскую кисть. Сжала, позволяя своему теплу проникать внутрь, забирая усталость и наполняя силой.

Как в тумане. И лишь столкнувшись с внимательным янтарным взглядом, осознала, что творит. Попыталась отдернуть руку, но не успела.