Ведьмина мастерская

Скажу, когда почувствую, что жалости слишком много… скажу, когда почувствую в тебе влюбленность в кого-то. Ты всегда можешь просить у меня совета, поделиться впечатлениями, переживаниями, да просто погодой – звони, звони, я всегда отвечу и мне никогда не будет жаль на тебя времени.

Сглатывая ком в горле, лишь сильнее прижимаюсь к отцу, выплакивая чуть ли не с ревом все слезы, таящиеся в груди; он не шепчет «успокойся», не говорит «тише-тише», а просто держит в своих руках и гладит по голове.

Потихоньку я успокаиваюсь. Кошка снова садится мне на ноги – мурчит, эхом разглашая свою любовь по комнате.

-А почему ты любишь свою работу, па?

-Потому что я помогаю людям, которые делают всё для сохранения мира.

Снова устраиваясь в его объятьях, глажу по загривку кошку – она выгибает спину и укладывается клубочком.

-Избранные – это очень важная часть нашего мира, и мы обязаны о них заботиться. Вместе со своими пациентами я был и в пламени, и во льду, путешествовал, познакомился со многими людьми.

Что уж скрывать, участвовал в пьянках… - он усмехнулся, чуть грубоватым голосом хихикнув, – и повстречал твою маму. Она была сестрой одного из моих пациентов. Когда его не стало, мы вместе старались преодолеть наше горе… сейчас те раны уже затянулись. Моя юность была бурной, кишащей жизнью, в которой хотелось жить каждым днём, и принималось любое будущее. Хоть я и исправно учился, новые обстоятельства в виде смертей… порядком давили на меня.

-Смерти…

-Ты моя единственная дочь. И я думаю, что ты по-настоящему сыграешь роль в нашем мире. Это у тебя будто бы на лбу написано.

Пальцев ткнув меня в кончик носа, он тихо рассмеялся.

-И я верю в тебя, потому что какие бы невзгоды не случились, ты наверняка поставишь всё на ноги. Это у тебя не от меня, не от мамы, а словно дано всей твоей особой натурой, - поцеловал в макушку, обняв меня и погладив ладонями по плечам, - и я понимаю, что ты боишься.

Теперь мы с мамой всегда будем в одном месте – дома, и всегда, в таком случае, рядом с тобой.

-Спасибо, па…

Внутри разжималась тяжесть. Словно вся она растворялась и таяла в объятьях родителя, преобразовывалась в мелкие частички звёзд и отправлялась вдаль, ближе к небу, чтобы никогда не возвращаться. Твои слова, папа, стоят дороже любых банковских счетов…

Да, после разговора с отцом мне стало легче.