Варвара не-краса без длинной косы

Кружатся, только волосы светлые по спинам переливаются. Красотой и здоровьем пышут. Платья лёгкие в движения пришли, фигуры стройные облегают. Подолы ноги голые показывают. Да только не разглядеть их особо — так быстро кружатся девушки. И как не упали только? Ловкие, видать. А так-то перемещаются, то ближе к воде подходят, то дальше в лес углубляются. И петь продолжают. Смеяться радостно.

Раскраснелись лица девичьи. Будто и глаза шальными сделались. Будто знают чего интересного. Игру какую. Даже и поиграть будто зовут с собой.

А Варе вроде как и самой хочется. Да в груди печёт чего-то — не даёт мыслями толком отвлечься и в танец погрузиться. Поправила Варя под рубахой медальон мамкин — нагрелся отчего-то металл.

Перестали девицы танцевать и к Варе подскочили.

— С нами пошли! — самая смелая, видно, крикнула. И за руку её цап! Только не успела Варя холода толком почувствовать — отпрянула девка сразу.

Да лицо такое страшное состроила: во сне увидишь — не проснёшься. Не лицо даже, а рожа это злобная: глазюки углём загорелись, нос чуть до побородка не дорос, а зубы.

— А-а! Засланная! — заверещала образина болотная. Даже позеленела от злости. И на Варю прыгнула. А подружайки её, тоже оборатиться успевшие, за ней ринулись.

Да только Варю так просто не возьмёшь. Ловкая девка да прыткая. Так на полсажени в сторону и отлетела, да на ноги прыгнула. А стая страшная за ней. Прокатиться пришлось Варе на боку в сторону — чтоб от зубов гнилостных уйти.

Некогда Варе думать и соображать. С земли палку только схватить успела, да так одну — рыжей оказавшуюся — по хребтине и оходила. Второй по губами толстым досталось. А третья изловчилась-таки, да за плечо Варю цапнуть сумела. Пинок, конечно, под рёбра получить успела, а всё равно больно — аж искры из глаз у Вари посыпались.

— Ах, ты ж, мавка[3] проклятущая! — заголосила Варя. И чтоб боль криком разогнать, и чтоб не дать уж совсем себя съесть. — Ты ж ласкою должна заманивать, окаянная! Я ж тебе голову дурную снесу!

Сама и отходить успевает, и палкой от выдр речных отмахиваться.

— Сил не хватит, — засмеялась рыжая. — А ласкою только путников уставших заманивать надобно. А не тебя — кобылу здоровую. Ишь ты — Триглавом[4] ещё обвешалась!

— Так и не трогай кобылу! — чует Варя, плохо дело — сил всё меньше становится и дышать труднее. Всё-таки, трое на одного.