Варвара не-краса без длинной косы

— Трогать-то не буду, — другая от радости беснуется. — Так сожру, а косточки на бусы пущу.

Ох, не хочется Варваре с косточками расставаться.

— Подавишься! — хоть какого куража себе придать пытается.

Не помог он ей только — коряга проклятущая под ноги неловко попалась. Так и завалилась Варя кверху тормашками.

Видать, так и помрёт здесь — эти уж сверху рожами противными мелькают.

Схватилась Варя тогда за что-то, что под руку попалось — сук какой-то деревянный. И двинула перед собой. Хоть глаз заразе мавочной выколоть напоследок.

А ежели повезёт, то и два.

Сама Варя не поняла, отчего загорелся сучок. Искры что ли, что из глаз у неё сыпались, долетели? Или медальон, что Триглавом зовётся, на груди разогрелся? И не сучок это вовсе — лучину Варя упавшую подобрала. Которая засияла огнём жарким, чуть рукав Варе не подпалила.

А мавки как свиньи резаные завизжали. При глазах своих остались хоть, а огня живого испугались. Попрыгали, как зерно в печке, да поближе к воде понеслись. Лягушками в озеро попрыгали — одни глаза над водой торчат.

— То-то же вам, пигалицы неживые! — радуется Варя, что не съели её мавки. А сама по сторонам ненароком оглядывается — мало ли, вдруг увидали кого за её спиной, от того и попрятались.

Вроде нет никого. Варя тогда мавкам язык показала. И медальон из-за пазухи вытащила и к губам прижала — в благодарности.

Подняла суму свою торопливо и подальше от озера поспешила.

Мавок-то вроде победила. Только кто ещё живёт в лесу зачарованном?

Пошла Варя дальше, от озера лесного.

Не оглядываться старается. И шагать потише — кураж-то с неё под воздухом ночным сходить начал. Опасливо стало, чего мавки рассерженные натворить могут. Только на Триглава да иных хранителей вся надежда. Больше уж не кажется Варе лес сказочным — как представятся перед лицом рожи зубастые. Настоящие... Не из пугалок детских, а едва Варю и не съевшие. Как вспомнит Варя запах их гнилостный и злость лютую, натуральную. Когда без вины Варя будто виноватая. Когда натурально враг перед тобой. И чего эти утопленницы на всех людей ополчились? Видно, разум у них из особенного теста слеплен.

Вроде и размышляет Варя, а сама глаз торопливых с окрестностей и не сводит. И глаза вдруг будто особенные стали — каждую деталь малую видят и в голову отправляют. Глаза закрой — всё равно всё видеть будешь. Так и увидела Варя, что лес вроде и кончается — редеть начинает, небо бирюзы цвета лучше видать становится.