Варвара не-краса без длинной косы

Откуда узнала-то бабка? Ужели не спала в ту ночь? А чего тогда не подмогнула? Узнать надо будет. Потом. Как язык хорошо слушаться начнёт.

А бабка как ни в чём ни бывало отошла от Варвары да кашеварить принялась. Пшено крупное. Это Варька пока не ест — остальных-то домашних не кормить нельзя. А то Варьку и съедят, пока тёпленькая.

***

Ещё через три дня Варвара и поднялась. Ушло из тела марево противное. И язык даже шевелиться нормально стал. Только язык первое время Варваре без надобности оказался — не давала ей бабка его пользовать.

А всё сама только рассказывала, какая дурная да баламошистая внучка у неё.

— Не зная броду — не суйся в воду! — лютовала бабка, по двору мечась, пока Варя в корыте стирала как раз. — А ежели уж полезла, то чего глезны[2] свои задираешь? Иди ужо до конца.

Молчит Варя, не пререкается. Только сарафан мамкин усерднее стирает. Мало ли, чего ещё приключится, ежели старших не уважать.

Чего именно бабка разузнала — тоже не выяснишь особенно, уж больно пылает шея у неё сзади.

Да только чует Варя, что не выкарабкалась бы она без бабкиного участия. А та уже глазами на неё из-за плеча сверкает, от уборки отвлекаясь.

Опустилась Варя пониже над корытом несчастным. Думала, пригвоздить её бабка собирается словами последними. А та возьми да и скажи, даже будто и весело:

— Но то, что подругу выручать пошла — это молодец. Это диво.

И сама за метлу взялась — двор мести. А Варя приободрилась. И лучше ещё лучше стирать стала.

***

— Не буду я тебе ворожить, — Варя руки на груди Варя собрала, будто насмерть стоять за кого собиралась.

Будто принуждать её сейчас все будут. Только Добрынка сроду никого не принуждает — не за чем ей, и так за нрав весёлый да глаза светлые каждый всё ей отдать норовит.

Оно и Варя-то упирается больше для порядку. И потому, что с наказом бабкиными не до конца разобралась — так стоит ли в дела около-навьи лезть или всё-таки не надобно?

— Ладно тебе, — смеётся над нею Добрынка. — Я за это Есения попрошу тебя на санках покатать.

Есений-то — брат Добрынкин — Варе без надобности. Но ответила Варя всё равно, как если б с надобностью:

— Так это сколько ещё ждать-то!

— Как раз к Велесовой ночи[3] — тогда ещё и поворожишь, — это уже Умила в разговор вступила. Ей, как и Добрынке, страсть как на жениха погадать хотелось. А между собой все знали, что Варвара лучше всех через воду глядеть умеет: кто придёт да какой наружности. А то и сторону верную укажет.