Ель

Если упадёшь, сказал он, я тебя подстрахую. И продемонстрировал силу, способную удерживать в воздухе предметы: моя метла под действием его магии поднялась и зависла передо мной на уровне лица. Что ж, видимо, это должно было меня успокоить.

Воспользовавшись метлой, как веслом, я подняла ступу над землёй, а потом так резко взмыла к облакам, что едва из ступы не выпала. Благо, та была достаточно высокой, так что я просто ударилась спиной о бортик.

– Аккуратнее там! – крикнул мне Арас, задрав голову.

– Да уж постараюсь!

Следующей задачей было облететь всю поляну и, орудуя метлой, не забывать приглядываться к верхушкам деревьев.

Вороны всегда гнездятся высоко, ближе к солнцу, и мне следовало отыскать хотя бы одного.

Я увидела его, обогнув поляну целиком. Большая чёрная птица с острым клювом поблёскивала тёмно-бурым глазом в тени крон. Когда я подлетела к ворону поближе, он громко каркнул и устрашающе растопырил крылья, что на птичьем языке наверняка означало «не подходи».

Но нам, нелюдям, закон не писан, мы прём напролом навстречу опасности.

Я направила ступу к гнезду и очутилась совсем рядом с птицей.

Согласно указаниям Араса, именно сейчас нужно было протянуть руку. Я протянула – и ворон больно клюнул меня в запястье. А потом снова. И снова. Он исклевал мою руку до крови, но я держалась до последнего, через боль и страх. Кровь капала прозрачная, как и в плену у дракона. Мне вдруг вспомнилось, как я томилась в темнице в Клыкастых Горах, как терпела побои и издевательства трёхглавого.

Вся жизнь пронеслась у меня перед глазами. Моя рука дрожала, ворон защищался, как мог. И наконец он будто почувствовал меня.

До него словно дошло, что от него требуется. Ворон сменил гнев на милость, спорхнул с ветки и нежно приземлился на моё плечо.

Арас внизу ликовал.

– Отлично сработано, Ель! Возвращайся!

И как он оттуда с такого расстояния всё углядел? У, глазастый. Хотя, если учесть, что царь – и сердце, и душа Скрытень-Леса, и нет ничего, что бы от него утаилось, то дивиться нечему.

Пока я шла на снижение, ворон тёплым комком жался к моему уху, будто бы прося прощения за всю ту боль, что он мне причинил. Ветерок обдувал мою спину и затылок. Пригревало солнце, мимо с жужжанием проносились мухи, и птицы мелодично распевались в ветвях.

Так мы и спустились к Арасу: я, ступа и мой верный пернатый слуга.

– Ты прекрасно справилась, – похвалили меня. – Даже лучше, чем я ожидал.

– У меня вся рука исклёвана, – пожаловалась я.