Ель

Он стоял слишком близко и был явно заинтересован в том, чтобы вновь пробраться в моё сознание.

– Ель, – проговорил Сикорский, растягивая звуки. – Е-е-ель…

Он попытался тронуть меня за плечо. Но едва его палец коснулся моей кожи, как злодей, словно обжёгшись, отдёрнул руку. Далее в его исполнении последовал непереводимый фольклор. Преподаватель лесной академии ругался похлеще, чем портовая пьянь.

Внезапно мне стало трудно дышать. Я отодвинулась от него резче, чем следовало. Я выдала свой страх и пустилась наутёк.

Сикорский устремился за мной. В моих ушах оглушительно гремел пульс, сердце заходилось в бешеном ритме, и пространство словно сузилось перед глазами.

Страх стёр ночную красоту улиц и гнал меня прочь от застроек, к природе, к источнику силы, потому что только там я могла укорениться и превратиться в дерево, которому никакие драконы нипочём.

Бежать в туфлях становилось всё больнее. Неудобные задники натёрли кожу, поэтому в один прекрасный миг я сбросила эти орудия пыток и помчалась босиком.

– Ель, – слышалось позади, – что же ты убегаешь? Почему бы нам не поболтать по душам? Мы ведь так долго не виделись…

– Отстань! – вырвалось у меня. – Не лезь ко мне!

Ладонями я зажала уши, а на глаза навернулись вязкие слёзы. Этот его противный голос всё ещё звучал в голове.

Булыжная мостовая кончилась, и меня вынесло на луг. Видимо, недавно здесь прошёл дождь. Земля порядочно раскисла, и бежать стало в разы сложнее, но я не сдавалась, потому что где-то там росли деревья, мои единственные настоящие защитники.

Холодная грязь липла к ступням, дыхание сбилось, голова шла кругом. Для полного счастья не хватало только ливня – он с шелестом обрушился на Лагонь, сводя все мои усилия на нет.

На лугу под дождём пузырилась речушка, которую обступили ивы. За ивами темнели ёлки, моя главная моральная поддержка. Я бегом направилась туда. Но чтобы добраться до ёлок, надо было перейти хлипкий мостик без перил. И без того редкие доски моста от ливня сделались скользкими, но у меня не было выбора.

Обернувшись, я увидела Сикорского в росчерке быстрой молнии. Он действительно гнался за мной.

Растеряв всю свою богемную привлекательность, сейчас он больше всего смахивал на оборотня: глазищи на выкате, оскал зверский, физиономия скособочена, а пиджак дыбится на плечах, словно оттуда вот-вот вырвутся на свободу две драконьих башки.

Меня передёрнуло от ужаса. Кое-как взобравшись на мостик, я поспешила на ту сторону.