Ель

Очутившись подле нас, Болотный Хмырь наклонился, достал из ручейка кораблик и, стряхнув с него воду, бережно опустил его себе в карман.

– Вернулись из дальнего странствия? – пискнула Кикки.

– Вернулись, – басовито прогремел тот. – Столько всего повидали, не хватит и дня, чтобы рассказать. А кто это с тобой?

– Ель, – представила меня травница. – Новенькая. От дракона спасли.

– Дракон? – удивился Болотный Хмырь. – Никогда не думал, что от них надо спасать. Они же вроде хранители Мережа.

– Да не тот дракон, – потупилась Кикки.

– Там трёхглавый был. Не настоящий.

– А давайте вы потом о драконах болтать будете, – встопорщила перья моя сова.

– Агафья Филипповна! – воскликнул капитан, обращая к ней просветлевший взор. – Какими судьбами? Три года вас не видел. Инычужи страшно соскучились. В странствии всё про вас говорили.

Тут я окончательно перестала что-либо понимать.

– Погодите, – пробормотала, – сова Филипповна разве одна из них?

– О, конечно! – грянул Хмырь. – Она такое же ижи-существо, как и те, кого ты только что встретила.

Она одной из первых обменяла у меня на корабле свою человечью суть на бытие неживое и немёртвое.

– Долгая история. Тоже за день не расскажешь, – вставила сова, желая поскорее сменить тему.

– А бумажный кораблик… – проронила я.

– Это мой круизный лайнер, – гордо огладил бороду капитан. – Обычно мы отплываем от дома управления. Ручей здесь, как видишь, совсем мелкий. Когда он вливается в реку, кораблик становится лодкой. Когда река впадает в море, лодка превращается в гигантский круизный лайнер.

Я долго работал, прежде чем смог довести до ума это волшебство… Но чего же мы стоим? Давайте-ка все ко мне, на чай с пряниками.

Глава 5. Русалка и коллекция душ

В угодьях Болотного Хмыря зеленели кочки, бурлила водица, квакали лягушки и роились комары. Кикки заприметила красные ягоды какого-то неопознанного кустарника и, испросив позволения, радостно поскакала их собирать.

Тем временем нас с совой Филипповной заинтересовали огоньки над водой. Они вразброд плавали в воздухе и мерцали – одни ярко, другие совсем тускло.

– По ночам, – сказал Хмырь, – здесь красота.

– А что это? – спросила я.

– Это моя коллекция душ, – пояснил тот. – Утопших, усопших, самовольно из жизни ушедших. Всех, кого могу, подбираю. Не думай, что я их в неволе держу. Им в Гиблых Топях нравится. Ах, да: Филипповна, твоя человечья суть тоже где-то среди них.

– Поразительно! – ухнула сова. – Только не показывай, где. Знать её не хочу.