Ель

Я научилась выделять из ромашки успокаивающие компоненты. Они подавляют тревогу и страх. Если понадобится что-то более сильнодействующее, могу сбегать к себе в лабораторию.

– Не стоит, – восстановив дыхание, побормотала я и откупорила пузырёк. Два глотка – и настой плещется у меня в животе. – Уже полегчало.

– Впервые вижу кого-то, кто так реагирует на хранителей, – призналась кикимора, беря меня под локоть. – Похоже, ты здорово настрадалась.

Мы прошли ещё некоторое расстояние, прежде чем на нашем пути встретилась большая разлапистая ёлка.

– Подожди немного, ладно? – попросила я.

Кикки даже подтолкнула меня.

– Ступай, наберись сил и не спеши. Подожду, сколько надо.

Я зашла в тень, прислонилась к шершавому стволу, прижалась к нему щекой, обхватила его руками. И тишина окутала меня подобно пуховому одеялу.

Было хорошо вот так стоять и тихонько плакать, капать своей прозрачной смолой на прохладную древесную кору – и ощущать такую колоссальную поддержку, словно это дерево твой самый близкий друг, твоя прочная, незыблемая опора.

Достаточно было прильнуть ухом к стволу, чтобы услышать, как бурлят соки. Они шли из земли, их излишки медленно испарялись через хвою. Я вдыхала эфирные пары и успокаивалась.

В какой-то миг захотелось снять обувь. Сбросить неудобные, повидавшие век сандалии, добытые всё из того же сундука, ощутить под ногами неровную почву, прорасти под землю, раскинуть ветви и стать большой и могучей…

Но мимо моей ёлки кто-то прошёл, и меня озарило сиянием – раз, другой, третий.

Желание прорасти как отрезало.

Я вышла к подруге, утирая остатки липких слёз тыльной стороной ладони, и заметила светящиеся плащи в отдалении. Судя по всему, она здоровалась со слугами лесного царя. Ходят тут, понимаешь, как фонари, нелюдей смущают. Впрочем, никто, кроме меня, особо не смущался. Для жителей Скрытень-Леса явление слуг было делом заурядным – скажем, как восход луны или снег зимой.

– Ну что, полегчало? – спросила Кикки, обратив ко мне свою улыбчивую мордашку. – Идём скорее платье мерить. Тенека у нас просто кудесница! Лучшая портниха в лесу.

Ирония заключалась в том, что у нашей кудесницы был конкурент.

Под пихтой она держала модное ателье – элегантность, утончённость, изысканность в дорогой, но неброской обёртке.