Ель

Обычно они творят непотребства под покровом ночи и зовут себя кланом дракона. Ох, не надо было мне говорить.

Услыхав о драконе, я словно окоченела. И побледнела, наверное. Иначе Кикки не смотрела бы на меня с такой тоской и сожалением. Для непосвящённой в дела клана она знала больно уж много.

– Забудь о клане, ладно? – мучаясь совестью, попросила она. – Всё, что я тебе наговорила, просто выдумки. Страшилки, которыми непослушную детвору пугают. На самом деле никто ни разу не видел даже одного представителя братства.

Поэтому не бери в голову, хорошо?

– Без проблем, – оптимистично заверила я, силясь справиться с накатившей тревогой.

Кикки ускакала к себе в лабораторию, сославшись на то, что дел по горло, и оставила меня бороться с приливом страха один на один. Я сидела на скамейке и приходила в себя под шелестом крон, над шёпотом травы, в тёплом ветре, в птичьем многоголосии и бодром жужжании мух. Потом на моё плечо пристроился комар-кровопийца, удачу попытать. Но проткнуть кожу бедолага так и не смог, улетел несолоно хлебавши.

«Ель, – думала я. – Ель, кто же ты такая, что комары тебе нипочём? Почему ты хотела прорасти? Почему тебя к ёлкам тянет?»

Вчитайся в своё имя, намекала интуиция. Ответ на поверхности.

Но я и думать не хотела о том, что произошла из дерева. Глупость ведь несусветная, право слово. У других, вон, в предках нежить прославленная, духи, перевёртыши, твари сумеречные. У других родовая история богатая, есть, чем гордиться, о чём песни слагать. А у меня всего лишь обыкновенная ёлка? Нет, знаете, это несправедливо!

Кажется, я разговаривала вслух.

И увлеклась настолько, что не заметила, как с моей скамейкой поравнялась Пелагея. Рядом с нею, эфемерный, зыбкий, как мечта, высился Кю.

– Вы всё слышали, да? – пискнула я.

– Само собой, – приветливо улыбнулась Пелагея. – Убиваешься из-за происхождения? Не убивайся. Главное ведь не от кого произошёл, а как произошёл. И с чьей помощью. Все вокруг твердят, что ты любимое создание лесного владыки. Почему бы тебе просто не поверить в это?

– Если бы он любил меня, то не выдал бы мне развалюху, в которой невозможно жить и которую нужно день-деньской драить сверху донизу.

Если бы он любил, – всхлипнула я, – то подарил бы мне красивую одежду, а не комбинезон для уборки… Похоже, он меня просто ненавидит.

– Как знать, – проронила Пелагея. – Тот, кто любит по-настоящему, не только о твоём комфорте заботится, но и о пользе. Может, тебе полезней было потрудиться, с лесными жителями сблизиться.