Ель

На пухлых коралловых губах таился след усмешки, словно парень получал удовольствие от того, что его придавило. Но при всём при этом он еле дышал.

Мазохист улыбнулся мне широко и добродушно.

– О, привет! Не поможешь выбраться?

Его тощее тело в сером пиджаке на вырост утопало в высокой траве. Где-то там, по другую сторону ствола, простирались длинные ноги в ботинках и джинсах. А ствол был могуч. Ствол был широк и монументален. И, сдвинув его, я могла бы лишь усугубить ситуацию.

Дайте-ка подумать. Может, на помощь кого позвать? Ау, нелюди добрые! Инычужи, отзовитесь! Монстры, бегите сюда!

Поорав несколько минут в глухой чаще и не добившись ничего, кроме хрипоты в горле, я пригорюнилась. Вот и как теперь быть? На что способна одинокая никчёмная Ель?

– Так уж и никчёмная? – измученно улыбнулся придавленный.

Я уставилась на него с подозрением. Мысли читает?

– Слишком рано ты сдалась, – прикрыв глаза, на последнем издыхании молвил он.

– Попытайся ещё раз.

Я смерила взглядом его верхнюю половину, которая находилась в зоне видимости. Ишь какой деловой! Под деревом лежит и указы раздаёт. И вообще, на что это он намекает? Думает, я сейчас корни пущу и природу себе подчиню? Да как бы ни так!

Однако стоило мне подумать о подчинении природы, и волосы у меня на голове зашевелились, а под ногами дрогнула земля. Я спешно сбросила сандалии. Зажмурилась. Затаила дыхание.

Во рту появился терпкий привкус смолы, и земля задрожала сильнее.

Посыпалась сверху хвоя, листва. Вороньё снялось с веток и крикливой тучей взметнулось в небо.

Ног я уже не чуяла. Их покрывала плотная кора, они уходили глубоко в почву, в прохладу, к тварям подземным, которые никогда не кажут носа наружу. Мыслей в голове больше не водилось. Едва оформившись, они лопались, словно мыльные пузыри.

Мне было хорошо, как никогда прежде. Я стояла посреди леса, не видя и не желая видеть ничего вокруг.

И тонула в своих ощущениях: в эйфории, в безудержном веселье, – торжествуя победу над собой.

Под драным подолом платья из моих ног сплелась мощная корневая система, а руки, как ветки, в одночасье покрылись еловыми иголками. Во мне клокотали соки, и я могла всё на свете. И травы, и деревья прислушивались к моей кипучей радости, готовые исполнить любое повеление.

«Поднимите ствол, – распорядилась я.