Ель

Когда мы встретились у рощи с домиками на ветвях, парень вёл себя малость смущённо, словно сожалел, что дело так быстро раскрылось и преступницу посадили.

– Моё предложение всё ещё в силе, – сказала я, чтобы немного его приободрить. – В любой день и час ты можешь нагрянуть ко мне в избушку, чтобы полакомиться блюдами от Хрюнозая. Имей в виду.

– Очень хорошо! – обрадовался тот. – Тогда почему бы не пойти прямо сейчас?

– Прихватим Кикки, и вперёд, – кивнула я, встретив поддержку в лучистых глазах друга.

Когда Арас оживился, в лесу будто бы стало больше света, и моё сердце запело.

Лесной владыка почти не занимал моих дум, и от прежней заторможенности не осталось и следа.

Мы чуть ли не силой выволокли кикимору из лаборатории, которую она, очевидно, избрала местом своего добровольного заточения.

– Не пойду, – упиралась она. – Я не заслужила! Моим зельем отравили Хиллу!

Вот, что бывает, если оставить подругу с синдромом излишней ответственности в одиночестве на пару часов.

– Хрюнозай ждёт тебя к обеду, – наседала я.

– Если ты не придёшь, у него пропадёт вдохновение, и тогда это будет на твоей совести.

Стоило надавить на больную мозоль, и Кикки сдалась.

Хрюнозай знать не знал, что лишится вдохновения, если кикимора не отведает его стряпни. Он не подозревал, что будут гости, но всё равно наготовил на целую ораву.

– У, какой кроха! – утирая остатки слёз, восхитилась Кикки при виде моего ушастого помощника.

– Добрый день, – степенно поздоровался Арас, входя в избушку следом.

Хрюнозай, сопя и покряхтывая, накрывал на стол. Он не дотягивался ни до плиты, ни до столешницы, поэтому хозяйничал исключительно велением мысли, силой взгляда и мановением длинного носа, отчего у зрителя, конечно же, захватывало дух.

Но Инычужи ещё и не такое могут. А поскольку Хрюнозай был одним из их разномастной братии, его сверхспособности не считались чем-то уникальным. Однажды, в перерыве между пар, я встретилась с Пелагеей, которая преподаёт на втором курсе мастерство превращений.

Мы разговорились, и она рассказала, что у неё дома живёт такой же необыкновенный кот.

В общем, удивляться было особо нечему, но Кикки всё равно удивлялась направо и налево. И Арас присоединялся к её восторгам только для того, чтобы она, не дай небо, не почувствовала себя не в своей тарелке.

Мы плотно отобедали и воздали почести нашему кулинару, довольному от хвоста до ушей, а потом Арас и Кикки ушли.

Тогда-то мистика и началась.